Запрет на любовь

Вы — едете с нами, — указывает на Шац.

— Не надо в больницу, — просит Тата, очевидно, не до конца осознавая всю серьёзность случившегося.

Но её никто не слушает. Врачам виднее, наверное.

— Давление пониженное.

— Законным представителям сообщили о произошедшем?

— Сообщили. В больницу подъедут.

— Мы тоже с вами, — выпаливаю, встретившись взглядом с перепуганной девчонкой.

— Нет, вы отправляйтесь назад к своей группе. У нас тут не реалити-шоу. С ними там в лагере кто?

— Учитель, мой сын.

— Вот и прекрасно. У самого-то что с ногой, герой? — Айболит палит на голень, испачканную кровищей.

— Фигня. Царапина.

Саднит сильно, но времени оценить ущерб не было.

— Глубокая, насколько я вижу. Обработать надо бы.

Отмахиваюсь.

— Поехали, Вить, — стучит водителю.

— Марсель, Александру Георгиевичу скажи, чтобы позвонил мне, когда будете в городе.

— Лады.

— Всё, молодые люди, возвращайтесь к учителю.

— Поправляйся, Тата! — Филатова шмыгает носом.

— Идите, Марсель, — Германовна усаживается рядом с кушеткой.

Смотрю на Джугели.

Подмигиваю.

Типа знак даю, мол, нормально всё будет.

Двери закрываются.

Машина уезжает, поднимая за собой облако пыли.

— Хватить сырость разводить. Пошли, — разворачиваю Филатову к тропе.

— Марсель, насчёт ноги врач прав. Выглядит ужасно.

— В лагере обработаю. Ты давай лучше расскажи мне, что видела. Там у водопада…

Глава 26

В лагере суета, но молчаливая. Пацаны занимаются палатками, девчонки складывают в сумки вещи.

— Как она? — передо мной появляется обеспокоенный фэйс Илоны.

— В больницу забрали. Погоди-ка, — отодвигаю Вебер. — Ковалёва, — направляюсь в сторону собравшейся у брёвен компании. — Разговор есть.

— Ни с кем сейчас Вика разговаривать не будет. Она плохо себя чувствует, — согласно грёбаной традиции, лезет защищать её Зайцева.

— Слышь ты, птица-секретарь, не к тебе обращаюсь.

— Марсель…

— Петросян, ты тоже свали, пока не отгрёб, — взглядом предупреждаю.

— Окей.

Благоразумно ретируется, выставив в защитном жесте ладони.

— Чё уставились? — обращаюсь к одноклассникам. — Разошлись. Я с ней один на один пообщаться хочу.

— Устроишь разборки с девушкой? — насмешливо спрашивает Ковалёва, вздёрнув подбородок. — Ну давай, чё! Только претензию для начала озвучь.

Бравирует, но трясётся и дрожит.

Я всегда отлично чувствую страх оппонента.

— Ты, дура, совсем башкой тронулась? — хватаю за локоть и тяну на себя. — На черта толкнула её? А если бы она разбилась о камни?

— О чём ты? Я никого не толкала, — нагло лжёт, глядя мне в глаза.

— Толкала, — звучит за спиной голос Филатовой.

— Чё ты мелишь, ненормальная?

— Ты стояла там.

— Да вы офигели обвинять меня в этом? Она сама оступилась. Хватит фантазировать.