Запрет на любовь

 — Сначала девчонка чуть не утонула, еле до берега её дотащил. Потом приступ этот…

— Раньше с ней это случалось?

— По ходу, нет. Она сама в шоке.

— Ясно. Про какую скалу говорил сын Шац?

— Про ту, которая у водопада «Чёртова Мельница».

— Ты сдурел, что ли, оттуда прыгать? Совсем крыша отъехала, Марсель? Мозг атрофировался или как?

— Не было времени думать. Джугели толкнули вниз с обрыва, а она не умеет плавать.

— Толкнули? Это кто такой у вас там такой долбанутый?

— Ковалёва.

— Охренеть. Зачем она это сделала?

Молчу, уставившись в лобовое.

— Погоди, Ковалёва, это которая блондинка с пирсингом в пупке? Та девчонка, с которой ты зажигал летом?

— Да не зажигал я с ней! Пару раз… покатал на мотоцикле, — озвучиваю отцензуренную версию.

— Вот и «покатал», что она теперь соперниц со скалы сбрасывает, — катком проходится по моему чувству вины.

— Я с ней даже не встречался, — говорю в своё оправдание.

— Как будто ты встречался с кем-то в принципе.

— Ну уж ей я точно ничего не обещал, бать.

— Санта-Барбара… Матери про скалу не рассказывай. Разнервничается.

— Не буду. Я дебил, по-твоему, что ли? Куда едем? Не домой?

— Футболку новую щас тебе купим и двинем к нашим девчонкам. Они нас ждут в «Астерио».

— О, похаваем.

— По пути заедем в Дом Шаров.

Точняк. У мелкой жопы ведь день рождения в среду.

— Надеюсь, детский утренник пройдёт не дома?

— Нет уж. На этот раз кафе и аниматоры.

— Слава те Господи…

Второго погрома наш дом не переживёт.

— Бать… — чешу затылок.

— М?

— А ты… — прочищаю горло. — Ну, когда понял, что мама — та самая, как за ней ухаживал?

Внимательно наблюдаю за очередной партией пешеходов, шагающих по зебре.

— Ты влюбился, что ли, Кучерявый? — толкает меня локтем в бок.

Поджимаю губы. Молчу, но скулы палевно заливает горячей кровью.

— Дела…

— А можно без стёба, чисто совет? — угрюмо на него смотрю исподлобья.

— Совет тут один. Не надо связываться с этой девчонкой.

— Почему?

— Там другой менталитет, Марсель. Это тебе не Ковалёва. Пару раз «покатать» не выйдет.

Едем в тишине, но потом я всё равно упрямо заряжаю:

— Что если она мне очень сильно нравится?

— А ты ей? — сам того не осознавая, безжалостно бьёт по больному.

— Неважно.

— Ну понятно, — хмыкает отец.

— Что понятно? — начинаю злиться.

— Понятно, что разыгрался спортивный интерес. Девчонка не отвечает взаимностью, и такое у тебя впервые.

Отвернувшись к окну, снова молчу.

Чё тут скажешь?

Батя выбил страйк…

Глава 27

Тата

Я — эпилептик.

Полное осознание произошедшего приходит по мере того, как со мной начинают работать врачи.

— Доброе утро, Тата, — улыбается Елена Анатольевна.

Я бы не назвала его добрым, увы.

— Сегодня у нас по плану электроэнцефалография.

— Это что? — уточняю, нахмурившись.