Хочу тебя любить

Стараюсь не дышать, пока жму Геннадию Владимировичу руку. Стыдно, но смотрю в глаза. Не первый раз, увы, в таком состоянии в их доме появляюсь. – Как оно?

– Порядок. А ты как? Ожил? – «батя» смеется, но без подъеба. По-отечески журит, только здесь и видел такое отношение. – Больше не будешь? Ну, неделю точно.

– Неделю точно, – смеюсь в ответ, хоть и болью все на это обыденное действие отзывается.

– Занимайте места, – подключается Катерина Романовна. – Сейчас я вас всех вылечу.

Сажусь на свое обычное место. Инстинктивно задерживаю дыхание, когда передо мной возникает тарелка непонятной парующей жидкости. Потом вспоминаю, где нахожусь, и вдыхаю. Пахнет сладко, но тошноты не вызывает.

– Ешь, ешь, – смеется Катерина Романовна. – Первую ложку через силу, а потом почувствуешь, сразу легче станет.

– Спасибо, – все, что я придумываю ответить.

В этом доме хочется благодарить. И я всегда им всем завидую. Немного. Нет, конечно же, много. Но так… По-доброму, что ли. Нахождение здесь глушит во мне все маты. Чувствую себя совсем другим человеком. Иногда страшно от этого, потому и прихожу редко. Боязно, что потом тяжелее будет воспринимать свою собственную реальность. Но сегодня я позволяю себе расслабиться и не думать. Просто не думать.

После завтрака Чара, правда, снова, едва мы уходим в его комнату, наседает на меня со своими расспросами.

– Что думаешь делать дальше? Когда у тебя это дерьмо сойдет?

– Не знаю. Не решил еще, – выдыхаю, и первые планы созревают, будто сами собой. – Для начала мне нужен ноут, чтобы продолжить работу. Потом… Нужны деньги. Много денег.

– У Фили точно найдется лишнее «железо». Одолжит без проблем, сто пудов.

Не привык к подобному. Что-то у кого-то одалживать? Полный зашквар. Но сейчас выхода нет. Откозырял, походу, свое.

– Кроме того, Варины двести пятьдесят штук…

Не даю договорить.

– Рехнулся? Еще я ее деньги не таскал!

Щеки жжет резкий выброс крови.

– Ну, почему ее? Вроде как она тебе долг возвращала…

– Все равно. Отдашь ей обратно!

– Это ты рехнулся! Как я ей отдам?

– Не знаю. Не парит.

– Задолбали вы, – беззлобно выдыхает Чарушин. И, наконец, задвигает самый главный вопрос: – Неужели серьезно? Не пойдешь к ней?

– Зачем?

– Объясниться.

– Уже объяснился.

Знаю, что тупо все вышло. Как уж получилось. Что еще я мог ей сказать? Прости, я не могу сейчас взять за тебя ответственность? Как бы это выглядело? Какой я мужик вообще?

Подыхаю от бессилия. Подыхаю без нее. Просто подыхаю."

"Мачеха, судя по всему, пожелала выйти чистенькой, потому отец и поставил такое требование, что разрулить все должен я, не примешивая родаков.