Хочу тебя любить

Отмалчиваюсь чаще всего, только потому, что никак не могу собраться с мыслями. Пялюсь в экран и считаю гулкие удары сердца. Знаю, что и его сердце в этот момент отзывается. Господи, я в этом уверена! Потому и не страдаю так страшно, как летом. Безумно скучаю и отчаянно жду. Чего жду? Сама до конца не понимаю. Просто знаю, что… Все еще будет. Не может не быть!

– Ну и погодка сегодня! – первой заговариваю с Чарушиным, поймав его между парами в коридоре.

– Настоящий снежный армагеддон! – смеется Артем. Я по инерции тоже. – Как у тебя дела?

– Для себя или для Кира спрашиваешь?

Парень закатывает глаза. Понимаю, замучили мы его.

– И для себя, и для Кира.

– Для тебя – нормально. А для Бойки – информация отсутствует. Скажи, если интересно, пусть сам спрашивает.

– Дай ему еще немного времени, – то ли просит за Кира, то ли просто советует Чарушин.

Мне в очередной раз стыдно становится. Чувствую себя какой-то потерянной липучкой. И вроде ничего такого не делаю, никакого открытого давления не выказываю, не звоню, не пишу, встреч не ищу… Но все-таки расстроенным спутником себя ощущаю. На особой секретной частоте подаю сигналы «SOS».

Склонив голову, выдерживаю непродолжительную паузу, только чтобы выровнять дыхание.

– Узнал, где он сейчас живет?

Чарушин кивает, когда я взгляд поднимаю.

И тут же предупреждает:

– Сказать не могу.

– Понимаю, – поспешно заверяю я. – Просто хочу знать… Хочу знать, что все нормально.

– Все нормально.

– Сегодня увидишь его?

– Ага. Договаривались встретиться.

Повисает вторая неловкая пауза, во время которой я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не спросить: «Где и во сколько?». Да что там по времени! Главное – где. И я была бы готова ждать весь день.

– С ним точно все в порядке, Тём? – голос срывается, выдавая не только беспокойство, но и часть других несгорающих эмоций. – Ты же мне правду говоришь? Все хорошо у него?

– Конечно, – Чарушин проявляет неизменное терпение. Уверенно и как-то успокаивающе говорит. – Разве я когда-то тебя обманывал? Мужчины так себя не ведут.

– Боже, тебе точно сто лет! – восклицаю с облегчением и откровенным восхищением."

"Хочется заплакать. Глаза слезятся. Я обмахиваюсь ладонями, чтобы быстрее ушел этот прилив эмоций.

Артем все так же спокойно улыбается.

– Что-то еще передать Бойке? – предлагает, как всегда, услужливо.

Порываюсь сказать, что таким хорошим быть нельзя. Но, подумав, все же пользуюсь великодушием друга.

– Передай, что я люблю его, – выдыхаю очень тихо.

Чара медленно моргает. И так же медленно кивает.

– Будет сделано.

Последнюю пару нам все-таки снимают. Перед тем, как уйти, забегаю к маме. В последнее время она стала мягче, и мы вполне сносно ладим. Она почти не критикует меня, не ставит ультиматумы, часто улыбается и не выдает без спроса советы.