Любимая учительница

— Да… — Глеб замялся, пальцы его сжали ладонь сильнее, запуская дополнительный жар под кожу. Губы пересохли мгновенно, но я сдержалась. Разговор был важным, и не время тут провоцировать, хоть и невольно. И так с моего рта глаз не сводят. Ух, как заводит! Невозможно же! Но спокойно, спокойно, спокойно…

— Я был уверен, что ты… — Он помедлил.

Да божечки! Мы смущаемся что ли? Я, забыв осторожность, внимательно вгляделась в лицо парня. Потому что смущающийся Глеб Шатров — это не то зрелище, которое можно пропустить. И тут же была поймана в ловушку его серого острого взгляда. И воспоминание о том, что произошло тогда в кабинете, вкупе с его пальцами на моей ладони, нервозностью обстановки, резануло по нервам живо и горячо.

— Ты же мне ответила тогда, в первый раз…

Я открыла рот, чтоб опровергнуть, но Глеб усмехнулся, так очаровательно и зовуще, что я забыла о том, что хотела сказать.

— Ответила, Тань. Я же не дурак. Тебе понравилось. И я был уверен, что, стоит немного поднажать… Поэтому, на следующий день и… Поднажал. А ты…

Я, не удержавшись, хихикнула. Да, какая неожиданность! Наверно, никогда его величество не получало от одного и того же человека по морде и по яйцам. Нонсенс…

Глеб тоже улыбнулся, вспоминая. Давид выпустил очередную струю ароматного дыма, прищурился.

— Ну, я разозлился, решил на следующей неделе тебя добить. Дело чести, бля.

А вот это было обидно.

Самонадеянный какой мальчишка!

Фиг бы тебе обломилось!

— А тут Дава на выходных подсуетился, в обход уговора, говнюк… — Глеб бросил выразительный взгляд на невозмутимого Давида, и маска опять немного треснула ухмылкой. Хитрой, незлобной.

— Это была судьба, брат, я же говорил…

— Да говорил, — Глеб немного повысил голос, сверканул глазами. Чувствовалось, что эта тема его задевает до сих пор. — Но у нас был уговор! А ты поступил, как говнюк!

— Еще раз так скажешь, брат, и будешь со мной в спарринге отношения выяснять…

— Да испугал, бля! Прямо пиздец, как! Я тебя, медведя, измотаю и вырублю!

— Мечтай…

— Ээээ… Вернемся к теме? — Я решила прекратить перепалку, потому что знала, что парни могут так пикироваться до бесконечности, с удовольствием и применением разнообразных интересных слов, и обычно это было довольно занимательно, но не теперь. Не когда мне тут в чувствах признаются!

— А чего говорить-то? — Глеб посмотрел еще на Давида, невозмутимо пожавшего плечами, — Дава вернулся и поставил меня перед фактом, что ты теперь его.

Нифига себе заявочки!

А моего мнения, значит, не надо спрашивать?

И правильно, кто я такая?

— Я не согласился. Мы поругались. Сильно. Впервые с армии.

А вот теперь почему-то стало стыдно.

Как тогда, когда поняла, что из-за меня поссорились двое близких людей.

— И решили выяснить уже с тобой. Чтоб ты выбрала.