Любимая президента

И никто, на хер, никуда не поедет.

Все. Все закончено. Он начнет сам бриться, мыться и справлять нужду. Слава Богу, ему в этом помогала Лариса Николаевна…будь это иначе, он бы, наверное, внутренне сломался.

По одной ступеньке вверх. Впиваясь в перила дрожащими руками. Выбираясь осторожно на свет и на голоса.

Он увидел их в проеме двери. Увидел, встав на предпоследнюю ступеньку, удерживая вес своего тела, повиснув на перилах.

Они там…на кухне. Втроем. Нет, вчетвером. Охренеть! Они там вчетвером. Марина и ЕГО ДЕТИ. Его малышки и сын. И…он не может поверить. Они пьют чай. С вареньем, хлебом с маслом. Лиза что-то читает в учебнике, а Аня пишет в тетради. Марина с малышом на руках помешивает ложкой в кастрюле.

- Ань, а если я немного сливочного масла в манку добавлю, ты будешь?

- Немножко.

Изрекает младшая дочь и грызет резинку на кончике простого карандаша.

- Марин…а вот здесь, в этом предложении, где запятую ставить? Вот смотри. Я перед «а» поставила и перед «что», правильно?

- Сейчас, пару секунд, а то молоко сбежит."

"Марина облизывает кончик пальца, испачканный кашей, а потом поправляет прядь за ухо, наклоняется к Ане. П*здец! Это ведь полный п*здец! Потому что его начинает всего трясти, у него сердце не просто бьется, оно разрывается на части, когда Лиза протягивает руки.

- Давай Льдинку подержу.

И малыш тянет ручки к своей сестре. Марина склоняется над Аней, попутно прижавшись губами к ее лбу.

- Сегодня жара нет. Кажется, с ангиной мы справились.

- Горло еще немного болит.

- Ничего, молочко с медом Раисы Степановны, и все потихоньку пройдет. – погладила светлые волосы Ани, поправила косичку.

- Все верно. А вот тут забыла с красной строки написать. Стих выучила?

- Угу.

- Ну и молодец. Держи шоколадку.

Вытащила из кармана передника конфету и положила перед Аней.

- А у тебя там что?

- Алгебра… я немного отстала. Догнать не могу. У меня репетитор был и…

- С алгеброй у меня паршиво.

- Сама попробую.

- Давай Лешку, пойду попробую прикачать его. Вы чай допейте и посуду помойте. Лариса Николаевна с работы приедет, чтоб ей не мыть.

- Седня Анькина очередь.

- Вракиии! Ты моешь!

Он не помнил, когда последний раз ему хотелось зареветь. По-настоящему. Как в детстве. Зареветь в голос, так, чтоб горло драло, так, чтоб все вены напряглись, и вопль услышали в соседнем районе. Потому что вот так никогда не было. НИКОГДА. Ни у него в детстве, ни… у них с Людкой дома. Никогда она вот так не сидела с детьми, никогда не заваривала им чай на кухне, не трогала за косичку и не мерила температуру губами. А еще не варила манку с малышом на руках в фартуке в цветочек. И девочки…он не помнил, когда они в последний раз вот так улыбались, или вот так искренне ссорились. Именно как дети, именно как должно быть в семье.

- Марин… а мы с дядей Мишей не едем?

- Нет.