Лихорадка

Он постоял над ней, размышляя о том, как убедить ее уйти без особого крика и слез, но из-за усталости решил оставить эту проблему на потом. Заботы о Дорин всю жизнь забирали у него массу энергии. От одного только взгляда на нее Линкольн чувствовал, как тяжелеют конечности, будто бы Дорин воплощает собой силу земного притяжения.

– Прости, дорогая, – тихо проговорил он. – Но я хочу жить дальше.

Он сделал один телефонный звонок, а потом вышел из дома, оставив там спящую Дорин. Чем дальше он отъезжал от дома, тем легче становилось у него на душе. Удаляясь от Транквиля, Линкольн чувствовал, как покидают его верхние слои депрессии – словно слезает ороговевшая кожа. Дороги были расчищены, асфальт посыпан песком; он надавил на акселератор, набирая скорость, и с каждым оборотом двигателя будто бы сбрасывал все новые и новые слои. Ему казалось, что если он прибавит газу, помчится еще быстрее, то в нем возродится прежний, настоящий Линкольн – очищенный, обновленный и посвежевший. Он мчался мимо полей, по которым ветер гонял белые облака свежевыпавшего снега. «Не снижай скорости, не останавливайся, не оглядывайся». Его поездка имела определенную цель, в голове у него был четкий план, но сейчас он попал во власть новых ощущений, был охвачен счастливой лихорадкой гонки, бегства.

Когда часом позже Линкольн въехал на территорию Университета Мэна, он чувствовал себя обновленным и бодрым, как будто всю ночь проспал в уютной постели. Он припарковал машину и двинулся по университетском городку, с радостью подставляя лицо обжигающе холодному ветру.

Кабинет Люси Оверлок располагался в помещениях факультета физической антропологии. Высокая, в неизменных голубых джинсах и фланелевой рубашке, она больше походила на лесоруба, чем на профессора.

Она протянула ему свою мозолистую руку, по-деловому кивнула и села за свой стол. Даже сидя она выглядела крупной и мужеподобной.

– По телефону вы сказали, что у вас есть вопросы по поводу останков с озера Саранча.

– Я хочу побольше узнать о семье Гау. Как они погибли. Кто убил их.

Она подняла одну бровь.

– С арестом по этому преступлению вы опоздали как минимум на сто лет.

– Меня волнуют обстоятельства их смерти. Вам не удалось обнаружить в архивах какие-нибудь заметки об этом убийстве?

– Кое-что нашел Винс – мой аспирант. Он использует дело Гау для своей кандидатской диссертации. Реконструкция старого убийства по останкам. Он несколько недель потратил на поиски информации. Видите ли, не все старые газеты сохранили свои архивы. А ваш район был таким малонаселенным в то время, что интереса для газетчиков не представлял.

– Так как же погибла семья Гау?

Она покачала головой.

– Боюсь, история стара, как мир.