Лихорадка

Хотя пепельницы нигде не было видно, в воздухе по-прежнему висел тяжелый аромат травки; молодой человек, которого явно смущало присутствие копа, скрестив руки, заранее занял оборонительную позицию за столом. Пристально глядя парню в глаза, Линкольн протянул ему руку.

Немного поколебавшись, Винс пожал ее. Значение этого жеста было понятно обоим: договор между ними заключен и уже вступил в силу.

– Присаживайтесь, – предложил Винс. – Можете поставить эту коробку на пол, только осторожней со стулом, он немного шатается. Здесь все шатается. Сами видите, какой шикарный у меня кабинет.

Линкольн снял со стула коробку и поставил ее на пол. Содержимое зловеще загрохотало.

– Кости, – пояснил Винс.

– Гориллы. Я использую их в качестве учебного пособия. Раздаю студентам-выпускникам и прошу поставить диагноз, только не уточняю, что кости не человеческие. Вы бы только слышали, какие безумные ответы они дают. Начиная от акромегалии и заканчивая сифилисом.

– Сложные у вас вопросы.

– Ну, знаете, вся наша жизнь состоит из сложных вопросов. – Откинувшись на спинку стула, Винс принялся задумчиво разглядывать Линкольна. – Ваш визит из этой же серии. Обычно полиция не тратит время на убийства столетней давности.

– Семья Гау интересует меня по другой причине.

– Я полагаю, что их гибель может иметь отношение к сегодняшним проблемам Транквиля.

Винс был явно озадачен.

– Вы имеете в виду недавние убийства?

– Их совершили совершенно обычные дети. Подростки, которые просто сорвались и начали убивать. Мы пригласили детских психологов, чтобы они обследовали каждого ребенка в городе, но они не в состоянии объяснить это явление. Поэтому я и задумался о том, что случилось с Гау. Провел параллели.

– Вы имеете в виду, что убийцы – подростки? – Винс пожал плечами. – Жестокость – естественная протестная реакция на ущемление прав. Когда власти начинают закручивать гайки, молодежь всегда бунтует. Так было и так будет.

– Это не протест. Речь идет о бешенстве среди детей, которые вдруг начинают убивать друзей и близких. – Он запнулся. – То же самое случилось пятьдесят два года назад.

– Тысяча девятьсот сорок шестой год, Транквиль. Семь убийств, совершенных за один месяц – ноябрь.

– Семь? – Глаза Винса за стеклами очков в металлической оправе стали совсем круглыми. – И это в городе, где живет – сколько человек?

– В сорок шестом году в Транквиле проживало семьсот человек. Мы снова столкнулись с этой трагедией, история повторяется.

Винс издал удивленный смешок.

– Ого, комиссар, в вашем городе социологам будет чем заняться! Но не стоит валить все на детей. Обратите внимание на взрослых. Когда детей с раннего возраста окружает насилие, они усваивают, что только силой можно решить все проблемы.