Лягушка Басё

- И нынче подкинула, чтобы отвести от себя подозрение! Видите, как я был прав, когда сказал, что от женщин можно ожидать чего угодно?

- Вы, Холмс, всегда правы, - признал Фандорин. -  Однако что же мы в результате имеем?

- Двух подозреваемых: бешеную Лею Горалик и ее полоумную дочку, - продедуктировал я. – Но которая из них прикончила Либера? Я бы поставил на Лею,  однако она не идиотка убивать мужа и лишаться наследства.

- На идиотку госпожа Горалик не похожа, - согласился мой помощник.

- А Нетания, конечно, маленькая дрянь, но ее тощими ручонками такого удара ни в каком аффекте не нанесешь, - продолжил я дедукцию. И вздохнул. - Туман у нас, дорогой Ватсон. И куда в нем идти, непонятно.

- Когда в голове туман, - говорит Фандорин, - существует  два способа ее прочистить. Можно положиться или на ум, или на чутье. Методика в первом и во втором случае будет совершенно разная. Ум может вычислить путь, но может и ошибиться. Чутье способно угадать правильную д-дорогу, но может и завести черт-те куда. Чем будем руководствоваться, дорогой Холмс? Умом или чутьем?

- Умом я уже блеснул – и получил за это по тому месту, где этот ум должен был бы находиться, - кисло ответил я. -  Но на свое чутье я тоже полагаться бы не стал. Оно мне говорит: «Зря ты, Арон, ввязался в эту мутную историю» и больше не говорит ничего.

- Тогда, - говорит, - поставлю вопрос иначе. С каким преступлением, на ваш взгляд, мы имеем дело – рациональным или эмоциональным? Кто тут виновник – преступная голова или преступное сердце? Я сам ответа пока не знаю. Расследованием руководите вы, вы и решайте, а я помогу, что бы вы ни решили.

Вот как он сказал – свалил на меня всю ответственность. За всё отдувайся Арон Бразинский!

Только я знаете что сделаю? Я вас спрошу.

Ну-ка, за кем нам с моим Ватсоном гоняться – за злым умом или за злым сердцем?

Пораскиньте мозгами – или прислушайтесь к чутью, если у вас его больше, чем мозгов.

А я пока расскажу вам одну правдивую историю, которая умному человеку поможет, да и неумному не помешает.

Жила у нас в городе одна писаная красавица. Назову ее ради деликатности именем Ривочка (хотя на самом деле ее звали Бруха Коганович).

Посватались к Ривочке два завидных жениха. Один – очень богатый, но немножко горбатый мельник из Бешенковичей, другой – очень красивый, но немножко и даже больше чем немножко загульный скрипач – наш, местный.

Ривочка была девушка нежная и в то же время рассудительная. Ее нежная половина говорила: «Выходи за скрипача, твоя жизнь будет праздником». А рассудительная половина нашептывала: «Не будь дурой, выходи за мельника, жизнь прожить – не на скрипке пропиликать».

Очень Ривочка мучилась, никак не могла решиться. Год колебалась, два, три, десять. Ходила и даже ездила к разным раввинам за советом.