Лягушка Басё

Только не встревайте, я сам!

Сначала я вообще хотел допросить, а потом и арестовать Касю один, но потом вспомнил, как яростно она полощет белье, подумал – вдруг она снова впадет в состояние аффекта и решил, что с помощником будет лучше.

Мы вышли через черный ход во двор. Увидели дверь в полуподвал. Оттуда доносились детские крики.

И я заколебался. Как это я буду арестовывать мать четверых детей?

- Знаете что, - говорю, - а пускай дальше разбирается полиция. Дело раскрыто, семейство Горалик останется довольно, я получу свои деньги, вы получите хорошую комнату переночевать, и всем будет приятно.

Но тут из дворницкой выходит Кася Шульман с засученными по локоть рукавами. Поглядела на Фандорина, на меня, потом на цепочку, которую я держал в руке…

- Чтоб мне провалиться! – орет густым голосом. - Это ж моя цепочка! Вот спасибо, реб Арон! Вы ведь Арон Бразинский, к которому люди ходят за хорошим советом? Дайте мне хороший совет, куда мне деться от моей окаянной жизни?

Хотела взять у меня  цепочку, но это она раньше была просто цепочка, а теперь стала уликой. Я спрятал руку за спину.

 - Вы что, хотите получить с бедной женщины награду? – с укоризной сказала Кася. - Бросьте. Денег я вам не дам, потому что я бедная, а если вы надеетесь на то, что я женщина, то этого я вам тоже не дам. Я люблю статных мужчин, а вы, извиняюсь, на гриб похожи.

- На твоем месте, Кася, я бы людей грибами не обзывал. Грибы тоже разные бывают. Есть боровик, а есть, например, ядовитая поганка.

- Да ладно вам, я же не в обиду сказала. Отдайте цепочку, я вам в благодарность постираю ваш с позволения сказать пиджак, а то он у вас совсем задрипался.

- Давно вы потеряли цепочку? – спрашивает мой Ватсон. Не утерпел-таки, влез.

- Вчера утром еще была, а после ужина хватилась – нету.

Я плечом слегка отодвинул своего помощника.

- После ужина, говоришь? А может, только сегодня?

Брови грозно насупил, глазами в нее впился – не заморгает ли? Люди, когда врут, часто моргают. Но Кася Шульман не заморгала – наоборот вытаращила на меня свои коровьи глазища.

- Я цепочку перед сном снимаю, а то будешь ворочаться, и порвется. Не было ее. Я и под кроватью смотрела, и всюду. Поплакала. Думала, пропала моя краса. Мне ее один хороший человек подарил, пожарный, папаша моей младшей дочки.

- Ты вчера вечером уборку в магазине делала? – беру я быка за рога.

- Не, в пятницу вечером Либер убираться не разрешает. Грех, говорит.

Я со значением посмотрел на Фандорина. Ага! Вот я ее и поймал на вранье.

- А где вы вчера работали? – спрашивает он.

- У них же, у Гораликов. На женской половине. У мадам шторы снимала постирать, у дочки ихней, хромоножки, чернила с паркета оттирала. Пробыла там до самого вечера, пока шаббат не начался. Потом пошла еще к соседу Иван Петровичу белье постирать.