Лев

Ну, ты понял! Ты же не из-за этого такой?

Он покачал головой.

- Я нормальный.

- Ага, конечно! Что у вас вчера в ванной случилось?

- А что случилось?

Катя развела руками:

- Ну, не знаю, полчаса ты ему полотенце передавал, а теперь вы оба как в говно опущенные.

- У тебя смешные фразеологизмы, - заметил Лев.

- Ща как дам, будет не смешно! Рассказывай давай нормально!

- Что рассказывать?

- Что у вас случилось?

- В ванной?

- В ванной!

- Да ничего такого.

- Ну да, конечно!

Лев посмотрел на неё: Катя, закуривая, прищурила глаза, разглядывая его, и он почувствовал, как начинает злиться.

- Что ты так смотришь?

- Как?

- Подозреваешь меня в чём-то?

Катя, фыркнув, опешила:

- В чём?

- Думаешь, ему я тоже что-то сделал?

- Чего-о-о? – непривычно высоко протянула она.

- Того, - огрызнулся Лев. – Думаешь, меня теперь хлебом не корми, дай кого-нибудь изнасиловать?

Она закашлялась, подавившись дымом (так старательно изображала оскорбление).

- Ты… Ты чё, вообще? – хрипло проговорила она между приступами кашля. – Сам себе чё-то придумал!

- А что ты имеешь в виду, когда так докапываешься до этой ванны? – спрашивал Лев.

- Я вообще подумала, что вы поругались! – неожиданно ответила Катя.

Лев, услышав её ответ, даже сбавил тон разговора. Мигнул глазами.

- Поругались?

- Ну да, - она тоже заговорила спокойней, закуривая. – Когда Сашины предки приезжают, мы в ванной ругаемся, чтобы они не слышали.

Лев неловко потупился, застыдившись своего обвинения.

- Вот как. Ясно.

Катя, смерив его взглядом, выдохнула дым и спросила:

- А что было, если не ругались?

Он решил сказать, как есть.

- Я ему подрочил.

- О, - у Кати в самом деле рот сделался буквой «о» и она замерла так, на секунду. Потом, рассмеявшись, сказала: – Спасибо, что выбрали мою ванную для такого сакрального действия. Нет, правда, это даже льстит!

Лев тоже засмеялся – вымученно и напряженно – а сам думал: «Чёрт, я параноик, я больной». Неужели он правда сходит с ума?

Отсмеявшись, они замолчали, и Катя принялась быстро докуривать сигарету, а Лев, прощаясь, отходить в сторону. Но подруга, потушив бычок о мусорное ведро и отправив его внутрь бака, спросила, засунув руки в карманы куртки:

- Ты Славе не рассказал?

Лев испугался её вопроса.

- О чём?

- О Якове.

- Нет.

- А когда расскажешь?

Он пожал плечами. Катя замолчала, и Лев распознал это как знак, мол, разговор окончен, можно уходить. Но едва он снова отступил, как она опять заговорила:

- Помнишь мы ловили попутку до Пулково, когда ты уезжал?

- Ага.

- И у тебя была бита.

- Ага, - снова промычал Лев.

- Я сказала тебе её спрятать, а ты помнишь, что сказал?

- Что? – он правда не помнил.

- «Те, кто хотят напасть, всегда прячут биту».

Возникла очередная пауза, но теперь совсем другая, тяжелая: отойти в сторону и слинять не получилось бы. Нужно было что-то ответить.