Лев

Слава, помолчав, шепнул:

- Извини.

- За что?

- Я выбрал неудачный момент.

Лев не был с этим согласен: он ведь наврал, он не думал о Юре, прыжках в реку и похоронах, пока ему дрочил. Он думал… Впрочем, он даже не хотел повторять, о чём. Может быть, неудачным было место: опять ванная комната, кафель, душ, вода. А может, неудачным был он сам.

Он нащупал в темноте Славины вихры, чмокнул его в макушку и шепнул:

- Спи.

- Мы можем больше так не делать, если не хочешь, - не успокаивался Слава.

- Спи, - настойчиво повторил Лев. – Ещё будет время обсудить.

Слава с сердитым вздохом перекатился обратно на свою половину, но, вытянув руку, нащупал в темноте Лёвину ладонь и положил в свою. Они так и заснули.

А утром Лев проснулся с тем же гадостным ощущением в груди, с тем же чужим голосом в голове: «А ты неплохо держишься, обманщик». Интересно, это уже шиза или ещё нет? Теперь он сокрушался, что толком не учил психиатрию – с ней ведь и отправился на первую пересдачу. Наверное, пока он понимает, что этот голос, будто бы чужой, на самом деле его, то ещё считается здоровым.

«Даже жаль, - думал Лев, разглядывая себя в зеркале в ванной комнате. – Я слышал, насильников с шизой оправдывают»."

"Они со Славой синхронно вышли к завтраку (Катя по-быстрому сделала бутерброды с сыром и чай), синхронно опустились на табуреты и синхронно подняли хмурые взгляды друг на друга. Даже по обыкновению веселый Слава в тот день смотрел из-под насупленных бровей. Катя попыталась шутливо расспросить, что случилось, но парни не признались. Да такое и объяснить нелегко.

Лев глянул на часы на стене (уже одиннадцать) и сообщил:

- Я домой поеду. Мне нужно рубашку переодеть, типа я в трауре.

Тогда заговорил и Слава:

- Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой?

- Куда? – не понял Лев. – Ко мне домой?

Он покачал головой.

- На кладбище.

Лев отмахнулся:

- Там нечего делать. Фигня на час времени. Я потом зайду за тобой.

Слава усмехнулся уголком губ, но спорить не стал. Лев заметил, как странно он ест бутерброд: отрывает по кусочку от хлеба и сыра и засовывает в рот, и так снова, какими-то птичьими порциями.

Собравшись, он поцеловал на прощание Славу, махнул рукой Саше (тот всю ночь и всё утро провёл, как предмет мебели в углу – не показывался и не разговаривал) и уже было хотел обнять Катю, как она сказала:

- Я выйду с тобой, покурю.

- Ты куришь? – удивился он.

- Да, такой грешок есть, а балкона, как видишь, нет.

О том, что курение – это просто повод его отчихвостить, Лев понял уже после того, как они спустились на улицу. Она начала ругаться (и закуривать тоже) и периодически засовывала сигарету в рот, чтобы зажечь, а потом, так и не прикурив, вытаскивала, чтобы возмутиться.

- Что у вас случилось? Почему вы оба такие, как будто кто-то сдох?

Лев невольно рассмеялся, а Катя смутилась:

- Блин, извини.