Лев

- Девочки обожают метафоры, - отшутился он, вспомнив Карину и её «кучу одежды на стуле».

Катя передернула плечами. Вздохнула:

- Ладно, иди. Удачного тебе… э-э-э… погребения отца под землю.

Лев кивнул, радуясь, что этот разговор закончился, что она его отпустила.

Домой он успел впритык: поменял белую рубашку на черную и они с Пелагеей сразу поехали в траурный зал (так мама велела: сначала – туда, потом – на кладбище). Сама она уже была там – возилась с этими предпохоронными обрядами, Лев даже вникать не хотел."

"Ехать решили на автобусе, и пока тряслись в полупустом салоне, весело болтали о прошедшей ночи: Пелагея рассказывала, как соседкина кошка спрыгнула к ним на балкон, пока сама соседка спала, и сестра, наполовину высунувшись за перила, пыталась заставить кошку залезть обратно в свою квартиру (не получилось, утром передала лично в руки). Ну а Лев рассказал, что у него – ничего особенного, просто загулялся и решил остаться у Кати.

Когда кондуктор объявила остановку «Проспект Славы», у Льва быстрее забилось сердце: очуметь можно, как он стал реагировать на всякие мелочи. На всё, чего раньше не замечал, на всё, где есть его имя (лучшее имя на свете, теперь самое любимое, и пускай «как будто кошку стошнило» - ему совсем так не казалось). А ведь выражений про «славу» очень много: слава Богу, слава России, венец славы, ну и куча других. Наверное, если записать все эти фразы на кассету и включить ему послушать – он умрёт от переизбытка чувств.

Лев не ожидал того, с чем столкнется в траурном зале: он и знать не знал, зачем такие нужны. А там, в затемненном помещении, похожем на холл драматического театра, в самом центре зала разместили гроб с его отцом. По обе стороны от гроба, у изголовья и в ногах, стояли вытянутые по стойке смирно часовые, подняв автоматы к груди. Было много военных: они по очереди подходили к гробу, чтобы попрощаться.

Пелагея замерла, вцепившись в Лёвино плечо.

- Мы тоже должны подойти? – шепотом спросила она.

- Я не хочу.

- И я не хочу.

Они заметили маму: та стояла чуть в стороне от гроба, в чёрном траурном платье и шляпке с вуалью, кланялась мужчинам в форме, принимая слова соболезнования, и позволяла поцеловать свою руку. Они решили подойти к ней, чтобы поддержать, и встали по бокам: Лев – справа, Пелагея – слева. Теперь им тоже выражали соболезнования и жали руки.

- Почему столько пафоса? – шепотом спросил Лев у мамы, когда они на какое-то время остались одни.

- Похороны организовывала воинская часть, - коротко ответила та.

Когда пришло время выносить гроб и ехать на кладбище, пафоса стало ещё больше.