Лестница в Эдем

Напоследок Прасковья подошла к Мефу, и, коснувшись его руки, огненно глянула ему в лицо своими раскосыми, широко расставленными глазами.

– Я рада, что выиграл ты. Гопзий уже начал мне надоедать! До скорой встречи, отважный завоеватель! – сказал Ромасюсик.

Озвучено это было таким вялым и тусклым голосом, что Меф не усомнился: сам Ромасюсик желал бы встретить его лишь в одном месте: в гробу в белых тапочках.

Напоследок, уже исчезая, шоколадный юноша успел еще вякнуть что-то марципановно-ехидное и показать язык цвета несвежей пастилы, надолго забытой в пакете.

На площадке остались только светлые, валькирии и Арей с Улитой.

– Я доволен. По-моему, получилось интересно, – оценил Корнелий.

Он не вставал с земли и сидел, скрестив ноги по-турецки.

– Можно спросить, что именно тебя заинтересовало? – с досадой спросил Эссиорх.

Он ушиб колено и теперь задумчиво сгибал и разгибал ногу, проверяя, насколько работоспособна вся эта конструкция.

– Ну как? Когда взрывается бомба, взрывная волна раскидывает всех в сторону, противоположную центру взрыва. Так? А когда выходит из себя Прасковья, все происходит строго наоборот. Всех сгребает в одну кучу. Эффект пылесоса, я бы сказал. Это потому, что мрак – пустота, да?

Корнелий задумался, пальцами бережно сняв с языка песчинку.

– Я вот что думаю: может, рискнуть взять у нее телефончик? Ну не сейчас, а вообще когда-нибудь? – продолжал он.

Эссиорх посмотрел на него через плечо и сразу отвернулся.

– У тебя все в роду были нормальные? – спросил он.

– Это такой вежливый наезд на моего дядю? Хорошо, я спрошу у него в письме, если это тебя так волнует, – невинно удивился Корнелий.

К Мефу, успевшему уже поняться, подошел Арей. То, что вокруг были одни златокрылые, смущало его мало. Светлые никогда не нападают без предупреждения или со спины. В этом их слабость и одновременно – истинная и бессмертная сила.

– Ты все же жив, синьор помидор! Ну-ну… Признаться, я доволен, – сказал он, ухмыляясь.

– И что вы думаете? Как я сражался? – спросил Меф.

Он уже слегка отдышался и теперь горел желанием услышать хоть какую-то похвалу.

– Тебе как: врать или не врать? – уточнил Арей.

Мефу поневоле пришлось выбрать второе, хотя самолюбие и склонялось больше к первому.

– Как старая бабулька, которая размахивает газетой, пытаясь подшибить на лету муху! Большего позорища я давно не видел. Хотя Гопзий, если разобраться, дрался еще позорнее. У вас был не бой, а разборка двух подвыпивших инвалидов в подземном переходе!

Меф улыбнулся. Что ни говори, а образы Арей создавать умеет. Ему и самому теперь казалось, что дрался он плохо. Конечно, зуб зубом, но если бы не помощь валькирий, финал был бы очевиден.