Лестница в Эдем

– Обман! Вот смотрите! – крикнула она, двумя пальцами срывая с цепи зуб.

Зуб этот она показала сперва Арею, а затем, вытянув руку, Прасковье, сбежавшей с помоста. Арей вгляделся в то, что сжимали пальцы валькирии, и нахмурился.

– Вот собака! Я же говорю: не в медовухе тут было дело! – пробурчал он, с гневом разглядывая единственно уцелевшую подошву от сапога Гопзия.

Несмотря ни на что, темная и светлая волны продолжали медленно сближаться. Ирка, стоявшая рядом с Бэтлой, вскинула копье, выискивая глазами цель. Ей было очевидно, что если где-то на линии волны соприкоснутся, общей схватки не миновать.

Дафна выхватила флейту, прикрывая Эссиорха и Корнелия, которые за локти уже оттягивали Мефа поближе к линии светлых. Сам герой, хотя упорно и пытался вызвать отвоеванный меч, был сейчас не в том состоянии, чтобы им грамотно воспользоваться. Он хоть и пытался демонстрировать воинственность, был так слаб, что у него отнял бы сабельку полуторогодовалый младенец.

Ромасюсик повизгивал и метался, пытаясь передать приказ Прасковьи, однако к Ромасюсику прислушивались не больше, чем к мухе, которая пытается сесть на микрофон после окончания концерта. Некий потный и краснолицый тартарианец, поставивший на Гопзия полсотни эйдосов, небрежным толчком в грудь сшиб Ромасюсика с ног.

– Требую мой выигрыш! Буслаев валялся, и его хотели добить! Остальное меня не волнует! – рявкнул он.

Крик его был поддержан множеством других, сходных, с той только разницей, что ставившие деньги на Мефа платить отказывались и в свою очередь требовали свой выигрыш.

– Мерзость какая! Глотки друг другу за десяток эйдосов перегрызть готовы. Не думала, что стражи мрака сами искушаются пороками, которые выпускают в мир, – презрительно сказала Хола.

Подмосковная валькирия Гелата, стоявшая рядом с занесенным для броска копьем, коротко оглянулась на нее:

– Ты еще скажи, что на ликероводочных заводах работают исключительно трезвенники, а кассирам неинтересно получать зарплату, потому что держать деньги в руках им на работе надоело!

Массивный клинок Арея, до того направленный на валькирий, опустился, на несколько секунд замер вертикально, после чего, описав полукруг, нацелился в грудь тотализаторщику.

– Тихо! Все высказываются по очереди! Кто там больше всех выступал? Давай ты! – рявкнул он.

Быстроглазенький поступил мудро. Достав из кармана узкие треснутые очочки, он водрузил их на переносицу, деловито посмотрел на меч Арея и заявил, что уступает трибуну следующему оратору.

– Я просто пытался довести до вашего сознания мысль, что убивать Гопзия валькириям было необязательно. Факт нарушения правил честного боя надо было сперва доказать в установленном порядке, – добавил он, виляя голосом, как пес хвостом.