Лесной князь

Достигнув, наконец, Невской перспективы Воронцов выскочил на мост, выкрашенный в зеленый цвет, перекинутый через реку Мья. Справа мимо его взора промелькнул Строгановский дворец, построенный по проекту Растрелли. Затем каменная церковь Рождества Пресвятой Богородицы. Иван гнал коня, и, чтобы не задавить прохожих, громко кричал:

Показался деревянный Рождественский мост. Переехав Глухую речку, Воронцов уже через несколько минут пересек Садовую улицу.

Мысли молодого человека были наполнены лишь одним образом Катюши, таким трогательным, прекрасным и родным. Как иногда в жизни нам не хватает пяти минут, от которых порой зависит наша судьба или наше будущее. И как пророй бесполезно мы тратим целые часы, не осознавая их значимости. Как это теперь яростно осознавал Иван.

Достигнув южной границы города, Воронцов, не пересекая Аничкова моста, свернул, оставив за спиной белый дворец, и помчался по набережной Фонтанки. Конь, взмыленный, дрожащий мчался из последних сил и едва не падал, на ухабистой пыльной дороге. Но молодой человек, казалось, не замечал этого и лишь с силой вонзал в бока коня каблуки сапог.

Церковь Симена и Анны находилась на пересечении Симеоновской и Хамовой улиц, на окраине Петербурга. Новая трехпредельная белокаменная с высокой колокольней церковь была возведена по приказу Анны Иоанновны в 1734 в стиле барокко в честь небесных покровителей императрицы. Золотисто белая постройка переливалась на солнце. Шпиль и купола были темными и имели чуть заостренные формы.

Катюша, поддерживаемая за талию Ильей Дмитриевичем, едва вышла из кареты как вновь почувствовала себя дурно. Всю дорогу до церкви она полулежала на подушках не в силах даже сесть прямо. Изматывающие переживания и отказ от еды в последние дни, сделали Катю немощной и болезненной. Утреннее солнце ослепило девушку, и она едва различала множественный люд, толпящийся на паперти и во дворе церкви. Все ожидали венчания. Девушка, смертельно бледная в голубом подвенечном платье, с фатою на голове, оступилась и едва не упала.

– Вам не хорошо? – спросил в который раз с тревогой Левашов.

– Да, – прошептала она бескровными губами.

Осознание того, что еще немного, и она станет женой этого ненавистного человека и уже никогда не сможет быть с любимым, отравляло душу Катюши. Она ощущала, что клетка в которую посадит ее Илья Дмитриевич после свадьбы, будет еще страшнее, чем Нелидовская и станет для нее смертельной. Весь скоротечный путь от дома дяди, Катюша просила Левашова сжалиться на ней и отступиться от нее. Но Илья был не преклонен. Он лишь от досады поджимал губы и недовольно глядел на нее. Всю дорогу до церкви в голове девушки крутилась лишь одна фраза, та роковая фраза произнесенная некогда старой ведьмой.