Лесной князь

Вы просто хотите ее для себя! Вот в чем компот! Но это подло, дядя!

– Что ты говоришь Ванюша? – напряженно заявил Михаил Илларионович. – Ты пойми…

– Неужели Вам всем нисколько не жаль ее? – перебил в исступлении Иван. – Ее дядя подкладывает ее под мужиков в угоду себе. Ее жених видимо тоже как то мучает ее, ибо, когда она говорит о нем, в ее глазах отражается мука. А Вы старый неприглядный вельможа пытаетесь тоже урвать свое, и заполучить ее к себе в усладу! Господи, как все безумно и мерзко. Да она еще совсем дитя, а Вам уж полста лет!

– Ты тоже думал, что она дитя, когда баловался с ней в лесу? – хмуро заметил Михаил Илларионович, бледнея.

– Вы говорите, как ревнивец дядя, – колко ответил Иван и проникновенно добавил. – Я всегда оберегал ее и пытался завоевать ее любовь. Но теперь я понимаю, кто разрушил все. Вы! Своей ревностью и желанием устроить мою жизнь по-своему разбили мое сердце. Ибо узнай я, что она неравнодушна ко мне, я бы не допустил ни ее помолвки с Левашовым, ни уж тем более ее венчания теперь! Да и я не лучше Вас, тоже хотел отомстить ей.

– Говорю тебе как отец, позабудь об этой Пашковой. Что тебе проку? Пусть она выходит замуж за Левашова. Ибо наверняка не любит тебя. Да наплюй на то! Тебе же и лучше, ведь сама императрица влюблена в тебя! Ты пойми, какая это удача!

Иван долго пронзительно смотрел на дядю и понимал, что говорить с ним бесполезно. Оттого он поспешил на улицу, где его дожидались гвардейцы.

В голове Воронцова вихрем кружились мысли о том, что теперь он узнал. Все фразы дяди складывались молодым человеком в некую картину, и прошедшие поступки Катюши стали восприниматься молодым человеком по-другому. И уже через миг его любящее сердце полностью оправдало девушку. Лишь одна заноза терзала теперь душу Ивана, это то, что Катюша все же решилась на венчание с Левашовым, и Иван боялся самого страшного, что девушка могла полюбить Илью Дмитриевича. Однако какое-то внутреннее чувство твердило Ивану, что Катюша совсем не может любить Илью Дмитриевича. Ведь ни на помолвке, ни позже на маскараде, Иван не замечал в глазах девушки, когда она смотрела на Левашова, той трепетной страстной нежности, с которой она постоянно взирала на него Ивана. И молодой человек ощущал, что этот брак, скорее всего, заключался не по воле Катюши, ведь она сама говорила, что жених никогда не прикасался к ней. Если бы она любила, то наверняка бы между ней и Ильей что-то было бы. Ведь Воронцов прекрасно знал, как страстна и жадна до интимных ласк девушка, и вряд ли бы она смогла устоять перед Левашовым если бы, жених действительно был по сердцу ей. Ведь ему Ивану, она отдавалась всегда по своей воле. И даже в последнее свидание она так страстно и неистово целовала его Ивана, словно не было никакого Левашова.