Лесной князь

И вновь попытался выйти, но Михаил Илларионович встал у племянника на пути и воскликнул:

– А ну рассказывай Иван! Я требую, чтобы то немедля все сказал как на духу. Что ты еще задумал? И отчего опять рушишь все?!

Молодой человек долго молчал, исподлобья глядя на дядю и не желая ему ничего говорить. Старший Воронцов нервно смотрел на племянника и словно хотел проникнуть в его мысли. Не выдержав, Михаил Илларионович уже нервно воскликнул:

– Ванюша ты лучше расскажи. Не мучь меня. Я ведь твоему отцу слово давал, что буду заботиться о тебе. Я ведь столько сделал для тебя. А ты неблагодарный вновь все сломать хочешь? Что ты свою башку в петлю подставляешь? Неужто думаешь, что после твоего отъезда государыня не разгневается? Да она точно велит посадить тебя за неповиновение в крепость, вот увидишь!

– А мне плевать на то! Все равно мне жизни нету!

– Отчего же нету, не пойму? Ты богат, два дворца и поместья имеешь. Да душ несчитано Елизавета Петровна тебе пожаловала. Весь двор перед тобой заискивает да на поклон к тебе ходит, что ж тебе еще надобно? Ну, говори неугомонный, что ж ты на старости лет мучаешь то меня?!

Иван воззрился на дядю и в сердцах выпалил:

– Да пусть горят все эти богатства да почести ярым пламенем, коли она не любит!

– Кто не любит? Императрица? – произнес нервно Михаил Илларионович.

– Императрица? – опешил Иван, и тут же поняв, что сказал лишнее, добавил. – Не понимаете Вы ничего дядя, и императрица тут ни при чем. Пустите, пойду я уже.

Иван взвился с места и быстрым шагом направился к двери. Михаил Илларионович смотрел ему в след нервным взором и тут его словно осенило. Старший Воронцов прекрасно знал, что сегодня Катюша выходит замуж за господина Левашова. Сложив воедино все факты и то, что ранее Иван был влюблен в эту девицу, Михаил сделал верный вывод.

– Ты, небось, про девицу Пашкову говоришь? – прохрипел ревниво в след племяннику старший Воронцов. Иван резко остановился у двери, и повернулся к дяде.

– Про кого? – ошарашенно переспросил Иван.

– Ну, про эту девицу, Екатерину Васильевну, чтоб ее чертовку. Только своими прелестями жажду распаляет, а потом мука одна, – нервно выпалил Михаил Илларионович и нецензурно выругался, вспомнив про то, как Катюша отказала ему и приняла предложение Левашова.

– Вы так странно говорите дядя, словно, – грудным голосом вымолвил молодой человек, испепеляя взором дядю, и не понимая, откуда дядя все знает. Ведь Иван никогда даже не рассказывал ему о Катюше.

– Это ты что же из-за этой смазливой девчонки решил жизнь то свою погубить? Это она-то тебя не любит? Так? Говори, мальчишка! – выдохнул старший Воронцов, вновь приближаясь к племяннику.