Лесной князь

В его голосе слышалась сталь и ехидство. – Я питаю слабость к юным прелестным девицам. А насколько я помню Ваша племянница, как ее зовут?

Воронцов повернулся к Петру Ивановичу, который непонимающим взглядом смотрел на него.

– Екатерина, – произнес медленно Нелидов.

– Именно! – ответил Воронцов и прищурился, дабы Нелидов не рассмотрел пламени, которое вмиг разгорелось в глазах молодого человека от одного упоминания имени девушки. – Так вот. Если бы Ваша хорошенькая племянница приехала бы ко мне и смогла бы угодить мне. Вы понимаете, о чем я говорю? Возможно, я смог бы поговорить с Елизаветой Петровной о Вашем положении.

Петр Иванович нахмурился, пытаясь понять, о чем говорит Воронцов. Но через минуту смысл слов графа, наконец, дошел до Нелидова и он глупо заулыбался.

– Вы хотите именно этого, драгоценный Иван Алексеевич? – Нелидов сделал долгую паузу, которая показалась графу Воронцову длиною в вечность. – Наверное, я смогу уговорить Екатерину Васильевну поговорить с Вами наедине.

Последнее слово Петр Иванович произнес с таким нескрываемым сластолюбием, что даже Иван немого смутился.

– Жду ее завтра около шести вечера здесь в моем доме. Надеюсь, она будет достаточно понятлива и почтительна ко мне? – спросил Воронцов.

– Конечно, многоуважаемый Иван Алексеевич, я все ей объясню, – заискивающе произнес Нелидов и угодливо поклонился. Граф презрительно посмотрел на Нелидова, и его лицо приняло каменное выражение. Иван холодно прочеканил:

– Тогда послезавтра, я поговорю с императрицей о Вашем деле.

Нелидов начал рассыпать комплименты Воронцову и довольный засеменил к двери, уже через миг он исчез из кабинета.

Оставшись в одиночестве, Иван вновь повернулся к статуэтке и провел пальцем по груди каменной прелестницы. Вздохнув, Воронцов отошел к окну и, чуть отодвинув штору, смотрел, как Нелидов садится в экипаж. Едва карета Петра Ивановича скрылась из виду, молодой человек осторожно достал из потайного кармана гранатовые четки и с тоской посмотрел на черные переливающиеся камни. Вновь перед его глазами предстала картина обнаженной Катюши, мирно спящей на медвежьей шкуре. Тогда черные гранаты гроздью свисали с кровати, едва касаясь обнаженного плеча девушки. Неяркий свет в избе освещал мерцающие камни, и их темный отсвет падал на ее белое совершенное тело, создавая причудливый рисунок на ее нежной плоти.

– Скоро Вы будете страдать Катерина Васильевна. А я, наконец, буду спать спокойно.

Мрачные мысли неотступно кружились в голове молодого человека, а больное сознание рисовало все новые и новые картины унижения Кати. Зачем он сделал это гнусное предложение Нелидову? Воронцов и сам не мог ответить на этот вопрос.