Лесной князь

 – И более не намерен оставаться в Вашем дворце!

– Что? – прошептала Елизавета Петровна в ужасе.

– В Вашей власти арестовать меня, но я ухожу.

Он быстро натянул штаны и, усевшись на постель начал натягивать сапоги. Императрица бросилась перед ним на колени, упав на дорогой белый ковер, и страстно выпалила:

– Иван Алексеевич, прости! Я не думала, что обижу тебя. Чего ты хочешь? Я сделаю, все что скажешь. Может тебе денег надо?

Иван презрительно посмотрел сверху вниз на женщину у своих ног и произнес:

– Я слышал вчера некий разговор, в котором упоминалось Ваше имя, и хотел доложить Вам. Я надеялся, что Вам будет интересно узнать о Ваших недругах.

– Ох, дорогой граф! – воскликнула императрица и обхватила его ноги. – Оказывается, Вы думали о моем спокойствии?

– Да, – соврал Воронцов, не моргнув глазом. – После услышанного я был зол и зашел в трактир, чтобы немого выпить. И вместо благодарности, наутро я вижу драгун, которые как преступника ведут меня в Ваш дворец! Затем Вы устраиваете мне сцену ревности! Что же Вы хотите от меня после всего этого?

– Как же я виновата перед тобой, Иван Алексеевич, извини меня глупую, – каялась императрица.

Он улыбнулся ей и поднял Елизавету Петровну с колен.

– Ну, полно Вам, я попробую Вас простить, – сказал Иван холодно, холодновато улыбаясь ей неискренней улыбкой.

– Что же ты узнал? – спросила напряженно императрица.

Петергоф, 1760 год, 09 октября

Яркие огни факелов и сильные залпы фейерверков слегка ошарашили Катюшу. Удивление, восторг охватили девушку, и она изумленно смотрела по сторонам, ибо еще никогда не видела ничего подобного. Они находились на террасе Большого дворца и смотрели на волшебный праздник, который развернулся на склонах Петергофа. Кругом вальяжно прогуливались богато одетые дворяне, ряженые в маскарадные костюмы.

Петр Иванович, в испанском костюме серого цвета из набивной ткани, в белой маске с длинным носом стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу. Рядом с ним скучала Дарья Гавриловна тоже в сером платье, украшенном золотом. Маска ее была несколько меньше чем у мужа и закрывала только глаза. Петр Иванович то и дело недовольно зыркал на Катюшу, которая несчастно опустив головку, тихо стояла рядом. Хотя для молодой девушки это яркое многолюдное празднество было в диковинку, ибо Катюша, выросшая в деревенской глуши, среди лесов и полей, за свои восемнадцать лет ни разу не посещала маскарады, все же это пышное веселье совсем не увлекало ее. Ее душа терзалась в невероятной муке оттого, что теперь, когда Иван оказался жив, она даже не могла не то чтобы увидеться с ним и объясниться, но и просто написать ему письмо.