Легкие шаги безумия

– Прости, брат, не могу, – развел руками Волков, – эти книги я сам не выношу из дома и другим не даю. Можешь здесь почитать, можешь еще прийти. Хоть жить оставайся, но с собой не дам.

– Ну, в общем, я тебя понимаю, – вздохнул Митя, – я бы тоже не дал.

– Большого обеденного стола у меня пока нет, – сообщил Веня. – На кухне мы все не поместимся. Предлагаю два варианта – я могу постелить скатерть на письменный стол, а можно посидеть прямо на полу, на шкуре.

– Вы хозяин, вам видней, – пожала плечами Лена.

– На шкуре! Конечно, на шкуре! – заявила Ольга.

– Есть водка и шампанское, – сообщил он, – смешивать нельзя. Надо решить, кто что будет пить."

"Все, кроме Лены, остановили свой выбор на водке. Волков скрылся на кухне. Митя и Ольга зарылись в книжные сокровища. У Лены все это было дома – и «Библиотека поэта», и Булгаков, и Платонов, и многое другое. Она вышла в прихожую, где висело единственное на всю квартиру зеркало, и стала расчесывать влажные после бани волосы. Если не сделать этого сразу, то потом, когда высохнут, придется долго распутывать…

Неожиданно она увидела рядом со своим отражением в зеркале силуэт Волкова. Он подошел к ней сзади, совсем близко, и уткнулся лицом в ее влажные волосы. Она вздрогнула, отстранилась, но он сжал ладонями ее плечи, и она почувствовала, что его горячие твердые губы щекотно скользят по ее шее.

– Веня, у вас что-то горит на кухне, – тихо сказала она, пытаясь выскользнуть из его рук.

Но он резким движением развернул ее к себе и стал жадно целовать ее лицо, глаза, губы.

– Не бойся меня, – шептал он как в бреду, – не бойся. Я люблю тебя, я не сделаю тебе больно. Я скорее сам умру, чем сделаю тебе больно. Меня никто на свете не любит, останься со мной, спаси меня…

Лена давно поняла, что этот странный комсомолец воспылал к ней роковой страстью – прямо-таки дикий мавр. Она призналась себе, что не чувствует к нему отвращения. Более того, он ей по-человечески симпатичен и даже интересен. Была в нем некая глубокая странность, загадка, жутковатая, но волнующая.

«Я свободна, у меня никого нет, – пронеслось у нее в голове, – мне всего двадцать один год. Разумеется, ничего серьезного не будет, никакого продолжения. Многие идут на такие вот короткие и яркие командировочные приключения, чтобы было, что вспомнить. Он красивый, умный, обаятельный, совершенно одинокий… Why not?»

– Я люблю тебя… Спаси меня…

От него пахло хорошим табаком и дорогим одеколоном. Он прижимал ее к себе все сильней, его губы властно впились в ее рот, горячая рука скользнула под свитер.

«О Господи! Я уже с ним целуюсь! Я целуюсь с чужим, малознакомым мужиком! Сейчас это увидят Ольга с Митей, мне будет потом стыдно, не так перед ними, как перед собой».