Легкие шаги безумия

Тоже мне, провинциальный Дон-Жуан!

– Все, – поднялась Ольга с банной полки и сладко, с хрустом потянулась, – теперь давай-ка я тебя веником оттяну как следует, покажу, как это делается.

Когда все четверо сидели в предбаннике, распаренные, закутанные в простыни, и пили крепкий, с травами, чай, Митя внезапно спросил:

– Лен, ты помнишь, когда мы в поезде ехали, у Вениамина такая штучка выпала, белое сердечко с розочкой?

– Помню, – удивленно кивнула Лена.

– Ну вот! – обрадовался Митя. – Я же говорю, носил ты сердечко на шее. Ничего мне не показалось!

– Митька, отстань от человека! – махнула рукой Ольга. – Что ты привязался со своим сердечком? Может, это талисман, подарок любимой девушки.

– Нет, мне все равно, кто что носит на шее, просто я хочу, чтобы Лена подтвердила – не померещилась мне эта штучка спросонок, я же не сумасшедший, глюков у меня пока еще не было, – не унимался Митя. – А Вениамин говорит, будто мне показалось.

– Митя, прекрати! – строго сказала Ольга, и, взглянув на окаменевшее бледное лицо Волкова, добавила:

– Вы простите его, Веня, он у нас жуткий зануда.

После бани, по дороге к гостинице, Волков пригласил их к себе в гости.

– Идите вы вдвоем с Митей, – шепнула Лена Ольге на ухо, – мне не хочется.

– С ума сошла? Это же он ради тебя нас приглашает! Нельзя так обижать человека, – ответила Ольга громким шепотом.

– С чего ты взяла?!

Волков шел сзади, но был ближе, чем они думали.

– Леночка, Ольга права. Я ведь должен показать вам шкуру убитого медведя, иначе вы будете считать меня болтуном.

Они оглянулись. Он смотрел на них, растерянно и виновато улыбаясь.

– Комсомолец, неужели ты сам подстрелил медведя? – спросил Митя.

– Да, – кивнул Волков, – только шкуру сдирал не сам. Охотников попросил.

Он жил один в двухкомнатной квартире. Добротная пятиэтажка для комсомольско-партийной элиты была только что отстроена. В квартире пахло краской и обойным клеем. Мебели почти не было. В одной комнате стоял большой письменный стол, несколько стульев. По углам высились стопки книг. В другой была только широкая низкая тахта, аккуратно застеленная клетчатым пледом, и старинный платяной шкаф. На полу перед тахтой лежала толстая жесткая шкура бурого медведя.

– Ничего себе! – покачала головой Ольга. – Даже глаза стеклянные вставили. Веня, вам не страшно? Этот мишка как будто смотрит и говорит: «Зачем ты меня убил, комсомолец?»

– Честно говоря, иногда бывает не по себе, – опять та же растерянная, виноватая улыбка…

– Веня! Я с тобой дружу! – послышался крик Мити из соседней комнаты. – У тебя есть почти вся «Библиотека поэта»! Он вошел, держа в руках два темно-синих томика.

– Слушай, дашь мне в гостиницу до отъезда? Хотя бы Мандельштама и Ахматову? Головой отвечаю.