Легенда о розе. Цена предательства

- усмехается горько, - как бы я жил, если бы Андрюха не снял Шумова, и тот успел бы всадить пулю тебе в лоб?

Думать об этом жутко, а сценарий вполне реальный.

- Это Андрей его… убил?

- Мы знали, где он… Андрюха к нему с тыла подбирался, но ты оказалась шустрее.

- Но он в тебя целился! Я что, должна была смотреть на это со стороны?!

Алекс лишь пожимает плечами, а у меня волосы дыбом встают. Он знал, что его, возможно, держат на мушке и продолжал тянуть время?!

- А как бы жила я, если бы… - вырывается у меня, но Грозовой договорить не дает, подавшись вперед, затыкает мой рот поцелуем."

"Я представляю, как сейчас выгляжу. Бледная после операции, лохматая, с потрескавшимися губами и, наверняка, после лесного сафари, дурно пахнущая. Но Алекс вкладывает в поцелуй столько нежности, что я чувствую себя самой прекрасной и желанной.

Нас отвлекает звук открываемой двери. Прервав поцелуй, он упирается своим лбом в мой. А вскоре надо мной склоняются обеспокоенные лица дяди и Митрича.

Они оба будто постарели сразу лет на десять. А крестный еще и похудел. У обоих разбиты лица, ссадины заклеены пластырем. Дядя опирается на трость.

- Ну, что, Матросов?.. – спрашивает он, - грудью на амбразуру?

Мы с Алексом смеемся, а старики лишь качают головами.

- В рубашке родилась…

- Я знаю.

Уже третий раз я ускользаю от старухи с косой. Первый раз – в одиннадцать лет, когда родители в последний момент решили не брать меня с собой в поездку, из которой они так и не вернулись. И два раза – за последние два года.

- Валентин мертв, охрану его зачистили тоже, - присев на стул тихо рассказывает крестный.

- Проблемы будут?

- Решим, тебе об этом вообще волноваться не стоит, - отвечает он, - утром мне сообщили, что Толя с семьей спешно вылетел заграницу. Наверное, уже и не вернется…

Мужчины проводят в моей палате еще около часа. Дядя, сильно волнуясь, рассказывает, как все произошло.

Их ждали на трассе, стреляли по колесам машины, в которой были он и Митрич. Пока фура перекрывала дорогу, машину увели в лес. Валя требовал не просто расстрела, а публичной казни за смерть своего сына.

Видимо, ее свидетелем я чуть и не стала, когда увидела, как они стояли на коленях с заведенными за голову руками. До этого Шумовские успели положить нескольких наших. И положили бы остальных, если бы не появился Алекс. Ну, а следом, я…

- Героиня… - ворчит дядя, - убил бы…

- Зато я открыла Валентина для Андрея, - мямлю тихо.

- Заткнись лучше.

Мы все взбудоражены, на нервах, но, несмотря на это, безумно счастливы, видеть друг друга живыми.

********

Мое выздоровление идет по плану. На мне не заживает все, как на собаке, но и непредвиденных осложнений тоже не случается. На следующий после операции день мне разрешают вставать и выходить из палаты.