Легенда о розе. Цена предательства

Он напуган и он в бешенстве. Зол на меня за мою самодеятельность, но сейчас ругать не станет. Оторвется, когда поправлюсь.

- Все в порядке, Ирма… кроме тебя, - все же не удерживается от упрека.

- Он в тебя целился.

Алекс прикрывает глаза, кадык на шее резко дергается.

Больше он ничего не говорит. Одной рукой удерживая мою голову, второй – зажимает рану.

В больнице нас уже ждут. Первого, кого я вижу, когда открывается дверь, это сама Сарматова, владелица клиники.

- Давай ее сюда, - деловито велит она.

Алекс помогает меня вытащить и уложить на носилки. А дальше, не выпуская моей здоровой руки, быстрым шагом идет параллельно с каталкой.

Я держусь за него как за последний оплот надежности и надежды на лучшее. У дверей операционной он склоняется надо мной, обхватив лицо пальцами, целует в губы.

- Ирма, я никуда не уйду, буду сидеть здесь и ждать тебя.

- Я знаю, - всхлипываю тихо, - я тебя люблю…

- Люблю всем сердцем, - шепчет в губы, - и помни, ты мне ребенка обещала.

Ребенка… Боже…

Зажмурившись, чувствую, как из глаз бегут слезы.

- Давай – давай, Алекс… - прерывает нас голос Сарматовой, - кыш отсюда!

Он прижимается к моим губам еще раз и отпускает руку.

А затем все происходит очень быстро. Со словами «поспи чуть-чуть», анестезиолог вводит в вену наркоз, и я сразу отключаюсь."

"Это происходит со мной впервые. До этого, несмотря на мою болезненность и слабый иммунитет, я под наркозом не была ни разу. Он похож на сон, только более крепкий, яркий и насыщенный сновидениями.

Я вижу маму и папу. Они никогда не снились мне раньше, а сейчас выглядят такими реальными, что я решаю, что умерла и встретилась с ними на том Свете. При этом ни страха, ни сожалений не чувствую. На душе светло.

- Тебе рано, еще, доченька, - тепло улыбается мама.

- У тебя жизнь только начинается, - добавляет папа.

Ответить у меня не получается, я словно наблюдаю за ними со стороны. Хочу к ним приблизиться, но ударяюсь в прозрачную стену, безмолвно плачу и наблюдаю, как, взявшись за руки они от меня уходят.

Мама на прощание оборачивается, и я читаю по губам.

- Мы любим тебя.

Пробуждение выходит тяжелым. Я то прихожу в себя, то снова проваливаюсь в забытье. Но потом я начинаю улавливать тихий голос, идущий будто издалека.

Успокаиваюсь и прислушиваюсь.

Это Алекс. Долго и ровно мне что-то говорит.

- … думал, привыкну – не получилось, и Сирия ничерта не помогла, - тяжелый вздох, - днем и ночью только о тебе…

Мне хочется улыбнуться, но тело совершенно меня не слушается.

- …не хотел больше к вам возвращаться, думал, устроюсь на нормальную работу, пару себе найду со временем, может, женюсь… - короткий смешок, сухие губы на моих пальцах, - а потом ты приехала, сказала «люблю», и все мои планы к ебеням…

У меня откуда-то берутся силы на то, чтобы открыть глаза.