Ладога

Он захихикал:

– Весело будет! Эрик станет требовать своих прав, глупец-вояка Светозар ждать решения своего Князя. Мне и самому интересно, кто первый поднимет воев – ньяр или словен…

Медведь дернулся в крепких кандалах так, что казалось – не выдержат толстые звенья, однако выдержали – кузнец хоть и стар был, да опытен. Лис процедил сквозь зубы:

– Ах ты, мразь! Думаешь, станут из-за нас военачальники ссориться, а там и Князья разругаются, и польется на многострадальную землицу кровь рекой? Не выйдет этого…

– Выйдет. – Темный потер узкие ладони. – Не будь я Ядун, коли не смогу своему хозяину много свежей крови да мертвых тел преподнесть!

Ядун! Я о нем только в сказках слышала. Один из Бессмертных, порождение Морены и человека, верный прихвостень Триглава. Не было подлее него да коварнее. Показалось мне, будто не наяву все происходит, а во сне. Не полагалось Ядуну быть среди живых – богам да Бессмертным место в своем мире, людям в своем, а коли они путаться начинают, знать, грядут большие беды."

"А как прошел первый исполох, поняла – никакой Темный не Ядун, просто кланяется он Триглаву, первее остальных богов Всееда почитает, вот и выбрал имя, тому приятное. И прояснилось все – и ненависть его, и жажда крови. Жрецы Триглава считают, будто предпочитает темный бог иной еде свежую человечью кровь и теплую плоть. В родных краях я их иногда встречала, да только ни одного нормального не видела – все были безумцами, все убийствами и кознями бредили. Оказался бы сейчас рядом Чужак, может, он и сумел бы вразумить Темного, но ведун умер, а никто другой не мог вернуть рассудок сумасшедшему жрецу.

– Пошел бы ты, – вдруг пренебрежительно сказал Лис, – а то болтаешь, сам не ведая чего… Из тебя Ядун, как из меня Солнце красное.

Темный не понял сперва, вылупился недоуменно, а потом выскочил наружу, словно ошпаренный. Напоследок зло хлопнул дверью:

– Придет мое время, пожалеешь об этих словах! В ногах ползать станешь, сапоги лизать…

Лис фыркнул в запертую дверь, но ничего не ответил. Видать, тоже понял – Темный не шутит. Может, он с ума спрыгнул, а может, верит так, что на все готов, только от планов своих не отступится, стравит меж собой варягов и словен. Эрику убийц брата казнить неймется, Светозару слова Княжьего дождаться – схватятся боярин да ярл, как цепные псы, только клочья полетят. Нам-то что – все одно недолго жить осталось, да только ведая, что по нашей вине людская кровь Мать-землю питает, умирать в сто крат тяжелее. Уж лучше бы Темный сразу уговорил боярина нас казнить. Хотя Эрик и того бы не простил – клялся ведь своей рукой…

Металась я на цепи, словно волчица словленная, мучила себя страшными мыслями, рвалась на кусочки от бессильной немощи.