Кровавый квартал

Почти достаточно, чтобы мое тело жаждало разрядки, а потом — бац! — он выключал его, оставляя меня задыхающейся и страдающей от желания.

Это была сладкая безумная пытка, овладевшая мной, и я наконец поняла смысл его слов. Все, что я могла себе представить, — как он трахает меня. Соски пылали от напряжения, клитор был настолько чувствителен, что даже несколько секунд вибраций превращали меня в извивающийся клубок желаний, и я дергала за ремни, которые сковывали меня. Меня уже давно перестало волновать, что я связана, что вся мокрая или что кто-то заметит, как влага стекает по моим ногам. Я взглянула на огромные часы на стене и жалобно заскулила. Всего полночь. Впереди еще минимум два часа, а я не уверена, смогу ли выдержать хотя бы еще минуту, не говоря уже о часах.

Я судорожно вдохнула, моя грудь тяжело вздымалась после последней волны вибраций. Когда я подняла глаза, то увидела Грейсона. Его проницательный, острый взгляд буквально сверлил меня. Он чуть заметно усмехнулся, держа в руке маленький пульт, и я безмолвно умоляла его не включать его снова.

Все это место и ситуация напоминали мне прыжок в омут безумного возбуждения. Алкоголь лился рекой, люди оставляли напитки без присмотра неподалеку, а я отчаянно нуждалась хотя бы в капле. Я молилась, чтобы чей-то напиток случайно выплеснулся мне в лицо. Ближе всего к этому я была, когда один парень споткнулся и пролил свое пиво. Теперь все, что я чувствовала, был насыщенный запах ячменя, от которого у меня текли слюнки.

— Ты хочешь кончить, — беззвучно произнес он губами, и мне никогда в жизни не хотелось закричать «да» и «пошел нахуй» одновременно так сильно, как в этот момент.

Грейсон облокотился на барную стойку, его мускулистые руки напряглись, и я сглотнула от желания. Он провел языком по нижней губе, и, как он и надеялся, я была полностью заворожена каждым его движением."

"Я могла бы бороться с этим. Мне просто нужно быть сильной. Я сжала зубы на игрушке и отвернулась от Грейсона. Это его разозлит, и я не удивилась, когда вибрация снова началась, но на этот раз он оставил ее включенной гораздо дольше, чем раньше. Сдерживая крик так долго, как могла, я вцепилась зубами в кляп, но это было бесполезно. Мое тело начало неконтролируемо содрогаться, когда оргазм нарастал, и, как и в прошлые разы, он выключил это чертово устройство для пыток. Мне хотелось плакать.

Даже легкий ветерок от проходящего мимо человека заставлял мою кожу чувствовать, словно ее пронзают миллионы крошечных ножей. Я бросила взгляд на Грейсона, и все проклятия, какие только знала, вырвались из моих губ, сквозь кляп. Я надеялась, что он слышал и понял каждое слово, пока вертел пульт на пальце, крутя его за шнурок.