Купель Офелии

– Вань, не тупи, как Лукин, а? Шарада – это игра двух слов, которые потом образуют одно с другим смыслом. Что можно прибавить к ермолке, чтобы получилось другое слово?

– Еврея, – гоготнул Терехин.

– Блин… Ну сосредоточься ты! На идише ермолка называется – кипа.

– Допустим. А дальше к кипе прибавим кашу из сорочинского пшена? Что за хрень такая – каша, которую покупали на гоголевской сорочинской ярмарке? И при чем тут вообще англичане? Может, это овсянка, сэр? Получается – кипаовес. – Ванька снова хихикнул. Нервное напряжение последних дней и стресс, который он сегодня пережил под окнами Донателлы, выходили из него порциями придурочного смеха. – Слушай, а может, все проще? Кипа – овес. То есть куча овса. Я знаю, где искать журнал, – на втором этаже левого флигеля, где запасы овса и сена хранили."

"– Темный ты, Николай Васильевич, с тобой рисовой каши не сваришь, – вздохнул Пашка, глядя на Ваньку печальным взором. – Сорочинским пшеном до конца XIX века на Руси называли рис, а потом слово трансформировалось, как производная от английского rice. «Только примем мы на веру англичан названье смело», – подсказывает граф.

– Кипа-рис, – потрясенно сложил слова Ванька. – Кипарис! Вот она, тень, что спасала до обеда. А нега – типа лирический романтизм. В письмах княгине Беркутов упоминает кипарисы и лето называет кипарисовым. Видимо, они постоянно под ними тусили. Ладно – мы, но княгиня обязана была догадаться. Все очень просто.

– Да, проще некуда, – вздохнул Пашка. – Только вот что делать дальше с этим кипарисом? Похоже, с одной шарадой мы в пролете, Вань. Шаткая версия проклюнулась в моей голове: возможно, вернувшись из Крыма, Беркутов в память о днях минувших, тенях и неге посадил кипарис в своем имении. При правильном уходе кипарис вполне мог прижиться, но совершенно очевидно, что теплолюбивое дерево не дожило до наших дней.

– Пенек, как я понимаю, искать тоже бессмысленно, – расстроился Терехин. – Ладно, читай свою шараду.

– Тут вообще все запущено. У меня такое ощущение, что Беркутов сочинил ее перед самоубийством, находясь на грани.

Второй слог – Он.Не буду Вас морочить.А первому Вы сами, любовь моя,Определенье дайте.Пишу намек.Сей господин галантен с виду.Он носит шляпу и пенсне.Не молод и не стар.В обед пьет водку.Курит трубку.По вечерам кутит в «Яре».Сословья знатного,Но в венахТечет не голубая кровь,А мести яд.Все вместе будет ночьИ ветер. ПрощальныйВетер моих дней.– Все вместе будет ночь и ветер… Прощальный ветер моих дней… – Эхом повторил Ванька. – Капец!

– И я о том же, – вздохнул Пашка, хлебнув чайку.

– Во второй части шарады совершенно точно речь идет о каком-то реальном человеке. Беркутов подробно его описывает.