Купель Офелии

Правда, развеселился он по другому поводу.

– Пусто! – доложил Лукин-младший, размахивая листом бумаги, и во весь голос истерически захохотал.

– Как пусто? – растерялась Галочка, вырвала у Лукина лист и уставилась на девственно-чистую бумажную гладь.

– Гы, – выдал Пашка, копируя манеру Семена.

– Давай к нам, – предложил ему Ванька. – Будем играть трио. Мне лично совершенно по фигу, есть у тебя подсказка или нет.

– Так нечестно. Нет, я пас, ребята, – сказал Лукин и побрел к выходу.

– Сень! – окликнул Ванька.

– Галь, останови его! – зашикал Пашка.

Но поэтесса лишь повела плечом и сосредоточилась на своей подсказке.

– Дура! – разозлился Ванька. – Пойдем, Паш. Здесь дурно пахнет.

Терехин встал из-за стола и сделал несколько шагов.

– Скотина… – прошипела вслед бывшая.

Ванька от неожиданности обернулся, Галочка смотрела с такой ненавистью, что мороз по коже шел. Хлебников потянул его за руку почему-то в другую сторону от места ночлега.

– Чайку надо попить для начала, – объяснил он и поволок друга за собой. Естественно, на кухню. Поднялись еще несколько человек и парами разбрелись в разные стороны. За столом остались лишь Галочка и Родион. Между ними явно замышлялся несанкционированный союз.

Хлебников, как собака ищейка, изучил кухню на предмет съестного, но, к своему неудовольствию, нашел только чай, сахар, лук и подсохший хлеб, оставшийся с ужина.

– Блин, как в пионерском лагере! Всю жратву затырили, – предположил Пашка разочарованно.

– И заперли на замок. От мышей, крыс и саранчи, – хихикнул Ванька.

– Разве саранча в этих краях водится? – удивился Хлебников.

– Она во всех краях водится. Даже у меня в московской квартире.

– Вот ты про что. Слушай, может, я быстренько сбегаю в подвал?

– А что там? – рассеянно спросил Ванька, перечитывая свою шараду.

– Там еда! – с придыханием сказал Пашка.

– Сядь и слушай, бегемот прожорливый, – разозлился Терехин.

Хлебников с несчастным видом налил чаю, поставил на стол хлеб и уселся рядом.

– Шляпу с головы снимаю,Уваженье проявляю.Но почтеннейший еврейДаже молится при ней.К первому прибавим кашуСорочинского пшена.Только примем мы на веруАнгличан названье смело.Вместе будет тень и нега,Где спасались до обедаМы, любимая, в Крыму.– Жесть! – вздохнул Пашка, прослушав текст. – Это даже хуже, чем Галочкины стихи.

– Да уж, наша Галочка по сравнению с графом Беркутовым – Пушкин. Ладно, давай отбросим в сторону рифму и попробуем разгадать шараду.

– А что тут разгадывать? Проще пареной репы. Что мы с головы снимаем, проявляя уважение? Головной убор, правильно? У евреев другие традиции. Они, наоборот, остаются в головном уборе. Значит, первый слог…

– Ермолка? – удивился Ванька.