Купель Офелии

– Предлагаешь поехать во Францию и выкопать все кипарисы?"

"– Предлагаю пробежаться по «Алому» и поискать что-нибудь французское. Беркутов в первой шараде на англичан ссылается. Может, вторая шарада – намек на французов?

– Полиглот, етить твою налево! – выругался Хлебников.

– Тихо, – шикнул Ванька. – Граф же бродит где-то поблизости. В смысле его дух.

– Дух, дай нам подсказку! – загробным голосом прогудел Пашка. Хлебнул чаю и перешел на деловой тон: – Так, фамилия не цепляется. Имя, может? Титул?

– По-моему, здесь глухо. Давай от обратного попробуем, – предложил Терехин. – Ночь и ветер, последний ветер графских дней – на конце «он». Надо на ассоциациях поиграть. Ночь – темнота, звезды, луна. Ветер – прохлада, свежесть, озноб. Темная свежесть. Лунный озноб. Звездон. В смысле – звездун.

– А мне вообще никаких ассоциаций в голову не лезет. Потому что я голодный, – пожаловался Пашка, запихнув в себя кусок черствого хлеба. – И спать хочу, сил нет. Ты полдня продрых, а я изучал местность. Знаешь, сколько здесь всего интересного! Часовня, манеж, развалины графского дома… Может, утро вечера мудренее? – с надеждой спросил Хлебников. – Мне обычно все идеи гениальные во сне приходят.

– Угу, а пока мы будем генерировать идеи во сне, кто-нибудь отроет на развалинах конезаводческий журнал Беркутова и разбудит нас радостным воплем.

С улицы послышался дикий, нечеловеческий крик. Друзья переглянулись и, не сговариваясь, кинулись к выходу. Мотя и Казик выбежали за ними. Звуки неслись от пруда, ближе стало ясно, что дурниной вопит поэтесса.

– Утоп! – орала Галочка, мечась по берегу и заламывая руки.

– Что случилось? – спросил Казимир. Галочка продолжала орать и матюгаться. Тогда повар-миллионер схватил ее за плечи и встряхнул.

– Ж-журналист, – заикаясь, пролепетала поэтесса. – Мы договорились играть в паре, обменялись подсказками, и Родион сбежал. Я следила… он сюда пришел. Походил вокруг, а потом… я не поняла… темно, береза… Буденый то ли поскользнулся, то ли нырнул. На поверхности пузыри пошли, и все, не выныривает.

– Где? – заорал Ванька.

– Кажется, там. Я не знаю точно, – завыла Галочка, села на землю и запричитала.

Ванька сорвал с себя рубашку и очки, стянул ботинки и бросился в черную воду, покрытую плотной ряской и тиной. Следом в пруд прыгнул Казимир.

Глубина оказалась небольшой, но ноги мгновенно увязли в иле по щиколотки. Ощущение возникло, что попал в болото. Сердце охватила паника. Ванька сделал два глубоких вдоха и нырнул, чтобы выбраться из плена. Получилось. Дальнейшее он помнил смутно. Ил, водоросли, тина, поломанные камыши, привкус тухлой воды на губах…

На крик сбежались другие участники проекта. Филарет присоединился к ныряльщикам. Водоем превратился в вонючую кишащую жижу.