Купель Офелии

Глаза ее горели дурным огнем, руки нервно перебирали скатерть.

– Тогда и мы с Мотей попробуем… сами разгадать, – виновато произнес Казимир, чем разрушил Ванькину веру в человечество окончательно.

Матильда искоса посмотрела на возлюбленного, немного подумала и кивнула.

Филарет вдруг резко поднялся. Все задрали головы. Роста он оказался исполинского и выглядел великаном несмотря на хилое телосложение.

– Вселенная велит мне первому тянуть жребий! – торжественно сообщил он. – Пятый снизу, – сказал он.

– А мне Вселенная говорит, что моя подсказка пятая сверху, – хихикнула Кристина.

– Наши конвертики восьмой и одиннадцатый, – кокетливо пролепетала Матильда. – Мы с Казиком встретились восьмого ноября, – объяснила профессорша свой выбор.

– Третий конверт сверху, – подал голос Буденый. – Я третий сын у своих родителей, – пояснил он, и все дружно засмеялись.

Атмосфера немного разрядилась, даже Зебельман улыбнулся.

– Первый, – попросил Терехин.

– Второй, – вздохнул Хлебников.

– Девятый и четвертый, – деловито сказала Галочка и чмокнула в щеку несчастного Лукина, который все еще не опомнился от нахальства поэтессы. – Я девственность потеряла в девятом классе, – жеманно доложила она. И добавила: – С четвертой попытки.

Зебельман закашлялся, покрылся пунцовыми пятнами и гаркнул:

– Десять! Десять заповедей Христа определяют моральное поведение человека, – застенчиво объяснил Григорий, продолжая кашлять и потеть.

– Так и знал, что мне достанется самое несчастливое число! – всерьез опечалился Ильин. В его голосе звучала обреченность. – Ладно, пусть будет шестой конверт.

– Не расстраивайтесь, Илья Ильич, у вас уникальный номер – шестой со всех сторон, – улыбнулась Кристина. Смешной рыжик был явно ей небезразличен.

– Право, я как-то не подумал, – искренне улыбнулся Илья Ильич. – В таком случае, шестой со всех сторон! – сказал он и хлопнул по столу, как разгульный помещик.

Далее Вселенная подсказала художнику Филарету заняться раздачей добычи. Когда перед Ванькиным носом лег серый конверт с сургучной гербовой печатью графа Беркутова, внутри что-то екнуло и завелось, как часовой механизм. Кровь побежала по венам быстрее, в груди стало приятно горячо.

– Криста, ты со мной? – улыбнулся он.

– Без тебя, – сухо ответила Кристина. – Я с Ильей Ильичом. Мы в списке рядом, как ни крути. Надеюсь, вы не возражаете?

– Конечно-конечно! – залепетал тот, от смущения вырвав из куцей бороденки еще пару рыжих волосин.

Кристина пересела к нему под бочок и зашуршала своим конвертом.

– Простите великодушно… Не вы ли тот самый знаменитый художник Филарет Иванов? – поинтересовался Зебельман.

Филарет царственно кивнул и принялся наматывать спутанную косицу на длань.