Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Время пошло, — с этими словами отключил телефон, привалился задом к подоконнику и стал ждать, когда моя помощница соизволит выбраться из своего укрытия.

Откуда-то снизу ко мне поднялся рыжий котенок, заурчал, начал тереться об ноги, требуя ласки и внимания. Я потрепал его за ухом, провел ладонью по костлявой спине, бедняга был таким худым, что запросто можно пересчитать все ребрышки.

На верху послышался едва уловимый скрип двери, а потом торопливые шаги вниз по лестнице.

Бежит, паразитка!

Кот тут же испуганно метнулся вниз, не желая присутствовать при нашем разговоре.

Спустя минуту, она ступила с последней ступеньки и, воровато поглядывая наверх, подошла ко мне. От приличной помощницы ничего не осталось — волосы собраны в небрежный хвост, вместо серого сарафана — домашний неприметный костюм, тапочки на босу ногу.

— Привет, — шепотом поздоровалась, будто мы не провели вместе весь вечер.

— Ну здравствуй, Кулакова! — я грозно смотрел на нее, сложив руки на груди, как большой суровый начальник. — жду объяснений.

— Я…— она зарумянилась, начала нервно теребить завязки на своем костюмчике, — так сложилось, понимаешь.

— Не понимаю, — помогать ей не собирался. Пусть выкручивается, объясняет.

— Ну…это…— покраснела еще гуще, — за мной папа приехал.

— Чего? — мне показалось, что я ослышался, — папа за тобой приехал?

— Да, — стояла передо мной, с несчастным видом опустив голову и шмыгая носом.

Как все запущено! Что ж у нее за предки такие дремучие? Девке двадцать с лишним лет, а они ее от себя ни на шаг не отпускают.

— Ты думаешь я странная? — грустно спросила она.

— Это мягко сказано. И ты, и все твое семейство.

Дина только развела руками, признавая мою правоту.

А я смотрел на нее и думал о том, какая она милая. Вот в таком домашнем образе, без косметики, с румяными от смущения щеками. Настолько милая, что захотелось ее обнять, поцеловать.

— Я пойду, ладно? — жалобно прошептала Кулакова.

К черту все.

Сгреб ее в охапку, прежде чем сам успел понять, что делаю. Чисто на инстинктах, без единой мысли. Она только пикнуть успела и вскинуть на меня изумленный взгляд. Уперлась руками в грудь, попытавшись остановить меня. Вялое сопротивление, не убедительное."

"Когда к губам жадно приник, она задрожала, вцепилась в мою куртку, словно боялась упасть, а потом ответила так, что жаром опалило. Такое чувство, будто оба с цепи сорвались, устав контролировать свои желания. Мне нравился вкус нежных губ, нравилось чувствовать ее дыхание, нравилось держать ее в своих руках.

На мгновение я даже забыл, что нахожусь в зашарпанном подъезде, голова напрочь отключилась, и в мыслях не осталось ничего, кроме Дины, трепещущей в моих руках.

— Давно надо было это сделать! Сдавленно выдохнул, прижимая ее к себе.