Крымский оборотень

 – Слышать больше не могу!

– Ну, Шиллер и Гейне в этом никак не виноваты, – по-прежнему улыбаясь, сказал юноша. – Они не могли знать, во что превратится их страна.

– Кто такие? – недоверчиво спросил Гиви.

– Великие немецкие поэты, – пояснил младший лейтенант.

– Э! – недовольно произнес Гиви. – Все равно плохой язык."

"– Плохих языков нет, – не согласился юноша. – Есть плохие люди, говорящие на таких языках.

– И все равно – не тому ты учился! – не мог успокоиться Гиви. – Лучше бы ты учил грузинский язык. Ай, какой красивый язык! Лучше и на свете нет!

– Вот закончится война – выучу обязательно, – пообещал переводчик.

– Вай, хорошо! – просиял Гиви. – Вот теперь я тебя уважаю! Обязательно выучи! А потом ты придешь ко мне и скажешь: Гиви Вашаломидзе, грузинский язык такой красивый, что я забыл все другие языки и теперь хочу говорить только на грузинском языке!

– Договорились, – рассмеялся юноша.

– Молодец! – подвел итоги филологического спора Гиви.

– Давайте уже начинать, – сказал Ольхин и глянул на переводчика. – Кстати, как тебя зовут?

– Юлием, – слегка смущаясь, ответил юноша и пояснил: – Мой папа был профессор и специалист по латинскому языку – отсюда и имя.

– Жив? – спросил Ольхин.

– Папа-то? Погиб в сорок первом под Москвой. В ополчении.

– Вай! – горестно покачал головой Вашаломидзе. – Зачем профессору идти в ополчение? Разве это его дело?

– Так ведь беда – она для всех одна, – грустно сказал Юлий.

– Ладно… – помолчав, произнес Ольхин. – Я Семен, а он Гиви. Мы из СМЕРШа.

– Я знаю, – кивнул Юлий. – Полковник Колодезев мне сказал. Давайте приступать.

Приступили. Документов было не так и много, но трудность заключалась в том, что большая часть из них чтению, а значит, и осмыслению почти не поддавалась. Часть бумаг была обгоревшей, другая часть – затоптана грязными сапогами и мокрая, так что и букв видно не было.

– Быстро же они драпанули, – сказал Юлий, пытаясь вчитаться в бумаги. – Иначе документы не были бы в таком состоянии. Их забрали бы с собой или уничтожили… Так… Это, похоже, какие-то бухгалтерские отчеты. Это – приказ о представлении к награде железным крестом какого-то гауптмана Шнайдера… Это – отчет о количестве оставшихся на складе консервов… Оказывается, господа немцы голодали… Так… Так… Для будущих историков это, наверно, будет интересно… А это что за бумаженция? Ага… Ну-ну… Братцы! – совсем не по-военному обратился Юлий к Ольхину и Вашаломидзе. – А вот это, кажется, по-настоящему ценный документ! Отпечатан совсем недавно, если судить по дате, в конце марта. Видимо, не успели отправить… А может, и отправили – по радиосвязи, а сам документ почему-то не уничтожили.