Крымский оборотень

 – При разводе оно всегда так бывает…

– Что, и ты тоже разведенный? – стрельнула глазами Надежда.

– Это тебя не касаемо! – недовольно ответил Волошко. – Потому что не ты нас допрашиваешь, а мы тебя! Понятно это тебе или нет?

– Понятно, – самым невинным голосом ответила женщина.

– А тогда отвечай, что еще помимо обидных слов сказал тебе на прощание твой муж! – потребовал Волошко.

– Сказал, чтобы я его не ждала. Потому что наша любовь закончилась.

– Вот так прямо и сказал? – не поверил Волошко.

– Прямо или криво – уж я того не ведаю, – ответила женщина. – Но сказал. И ушел. Вот с тех пор я его и не видела. И видеть не желаю.

– И все же из-за чего вы расстались? – спросил Завьялов."

"– Ну, так сразу и не ответишь, – вздохнула женщина и искоса глянула на Волошко. – Вот спросите у своего товарища, из-за чего он расстался со своей?.. Думаете, он вам ответит? Сложное это дело…

Волошко возмущенно открыл рот, чтобы сказать много разных слов в адрес женщины, но Завьялов, улыбаясь, остановил его взмахом руки и стал выжидательно смотреть на Надежду.

– Ненадежный он какой-то, – после молчания сказала Надежда. – Как с таким жить? Уж лучше одной…

– Ненадежный – это как? – спросил Завьялов.

– Ну, как… – пожала плечами женщина. – Вот, скажем, ты – надежный. А он, – она указала на Волошко, – ненадежный. А точнее и не скажешь…

Волошко вновь возмущенно открыл рот, и вновь Завьялов не дал ему произнести ни слова.

– Он что-нибудь рассказывал о себе? – спросил Завьялов.

– Почти ничего, – ответила женщина. – Я, конечно, спрашивала, потому что как же оно так – жить с ним как с мужем и ничего о нем не знать? Но он молчал… Сказал лишь, что ему без разницы, при ком жить – при немцах или при советской власти… У него, мол, такая хлебная профессия, что он нигде не пропадет.

– Он не говорил, что это за профессия? – спросил Завьялов.

– Нет, не говорил. Хотя я и спрашивала. Но он лишь улыбался и начинал говорить на другие темы. Конечно, мне это не нравилось. А вдруг он вор? Или какой-нибудь душегуб?

– А почему он не на фронте – этого он тебе не говорил? – обрел наконец дар речи Волошко.

– Как же, говорил, – ответила женщина. – Сказал, что не взяли по болезни. Из-за грыжи… А только…

– Что? – насторожился Завьялов.

– Не замечала я у него никакой грыжи, вот что, – сказала женщина. – Я даже однажды у него спросила: а где, мол, твоя грыжа, почему ее не видно? А он рассмеялся и сказал, что она у него внутри. И стал говорить о чем-то другом.

– Угу… – задумчиво сказал Завьялов. – Значит, внутри… Вы вот что, – он глянул на Надежду. – О том, что мы были здесь – никому ни слова. И о чем говорили, тоже помалкивайте. Вам понятно?

– А если прознают и спросят? Соседи, они такие глазастые!

– Скажете, что приходили насчет постоя.