Крымский оборотень

Но посмотрели и ушли, потому что вам и самой тесно.

– Он что же, и вправду что-то натворил? – спросила Надежда. – Может, он какой-то замаскированный? Ох ты, господи… А я-то с ним жила! Что же, теперь и я у вас под подозрением?

– Вот какая же ты неуемная бабенка! – с негодованием произнес Волошко. – Ну вот никак не кончатся твои ненужные вопросы!

– Да ведь как же так – ненужные? – не согласилась Надежда. – Коль вы ищете моего бывшего мужа! Ведь и меня небось затаскаете! А я-то совсем ни при чем! Ну, жил он со мной при немцах. Так ведь он был свой, а не немец! А разве это грех, когда свой? Ой! – вдруг воскликнула она. – А может, он был замаскированный немец? Ведь недаром же он ничего о себе не говорил! И про грыжу врал… И руки у него такие… совсем не наши руки. Будто он этими руками и не делал в жизни ничего… Ох ты ж, боже! Ведь затаскаете меня, безвинную!..

– Тьфу! – сплюнул Волошко и вывалился из комнаты. А вслед за ним вышел и Завьялов.

Какое-то время они стояли посреди улицы и слушали доносящиеся из дома невнятные причитания Надежды. Вволю наслушавшись, Волошко почесал затылок и сказал:

– Наблюдение бы установить за домишком. Да и за этой чертовой бабой тоже. А вдруг этот Бильярдист вздумает ее навестить? Или, может, она тайно с ним встречается, а нам о том не сказала… От такой суматошной бабы чего угодно можно ожидать.

– Не надо никакого наблюдения, – не сразу ответил Завьялов.

– Это почему же так? – удивился Волошко.

– Думаю, что в наблюдении нет никакого проку, – сказал Завьялов. – Мне кажется, что этот Бильярдист, кем бы он ни был, сейчас далеко. И обратно в Симферополь не вернется.

– Ну, тогда дело становится совсем уж интересным, – в раздумье проговорил Волошко.

– Интересным, – согласился Завьялов. – И чем дальше, тем интереснее.

11

Тем временем Ольхин и Вашаломидзе разбирались в оставленных гестаповцами документах. Немецкого языка они не знали, поэтому полковник Колодезев выделил им в помощники переводчика – юношу в очках и с погонами младшего лейтенанта. Переводчика Гиви Вашаломидзе встретил с недоверием.

– Ты знаешь немецкий язык, да? – спросил он у юноши.

– Так точно, – ответил младший лейтенант. – Перед войной я окончил университет. Изучал романо-германскую филологию.

– Э, что за наука? – мрачно поинтересовался Гиви.

– Немецкий язык и немецкая литература, – пояснил юноша. – Ну, и другие языки романской группы. Которые похожи на немецкий.

– Зачем ты изучал такой язык, слушай! – энергично взмахнул рукой Гиви. – Для чего тебе знать такой плохой язык!

– Не такой уж он и плохой, – переводчик улыбнулся. – По-своему он даже красив. А уж литература – тем более.

– Слышал я их красивый язык на фронте! – Вашаломидзе скривился.