Крымский оборотень

"

"– Шифровка? – удивились одновременно Ольхин и Вашаломидзе.

– Ну да. Шифровка. Мне уже приходилось сталкиваться с похожими документами, – пояснил Юлий. – Много их оставляют фашисты, когда уходят. Оно и понятно: при отступлении обо всем не упомнишь. И все с собой не заберешь. Они, значит, оставляют, а я читаю и перевожу. И вот на что я обратил внимание. Обычно вверху листа – сам документ, а внизу – сноски, пояснения и комментарии к нему. Наверно, таков у немцев порядок составления документации… И вот: некоторые приписки к основному документу оказывались шифровками. Может, и здесь то же самое?

– Интересно, – потер лоб Ольхин. – А может, ты заодно научился расшифровывать всю эту хиромантию?

– Ну, я не дешифровщик, – улыбнулся Юлий. – Но кое в чем поднаторел… Понимаете, когда через твои руки проходит такая уйма документов, то… Надеюсь, вы меня понимаете.

– Да, – коротко ответил Ольхин.

– Разрешите еще раз взглянуть на документик, – протянул руку младший лейтенант.

Он взял документ и стал его разглядывать. Ольхин и Вашаломидзе молча ждали.

– Знаете, – сказал наконец Юлий, – если это и шифровка, то очень примитивная.

– Тогда это не шифровка! – сказал Вашаломидзе. – Не надо считать немцев дураками! Зачем им под таким серьезным документом помещать шифровку, которую может легко разгадать любой человек? Так не бывает!

– Бывает, – возразил младший лейтенант. – Говорю же, я сталкивался с такими вещами! Понимаете, это не совсем шифровка в классическом ее понимании. Это, так сказать, шифровка для внутреннего употребления. Даже, скорее, не шифровка, а приписка в сокращенном виде.

– Это как? – не понял Ольхин.

– Очень просто, – пояснил Юлий. – Разумеется, я могу ошибаться, но все же думаю, что так оно и есть. Это не основной документ, а черновик. А на черновике, как известно, можно написать все, что угодно. И основное содержание документа, и, так сказать, заметки на полях, имеющие к основному документу какое-то отношение. Далее все просто. Черновик переписывается набело и уничтожается. Но в данном случае он почему-то не был уничтожен. То есть осталось и основное содержание документа, и заметки на полях. Такой-то черновик и попал нам в руки.

– Может, оно и так, – согласился Ольхин. – Знать бы еще, что значат эти заметки на полях.

– Давайте поразмыслим с помощью логики, – сказал Юлий. – Вот смотрите. Дуня. Очень похоже на женское русское имя.

– Или на кличку! – осенило Ольхина.

– Именно так, – улыбнулся переводчик. – Оттого оно и звучит по-русски, хотя написано немецкими буквами. Имена и клички не переводятся с одного языка на другой. Как звучат, так и звучат. Идем дальше… А дальше у нас буквенное обозначение «бах» и точка после него.

– Пароль? – предположил Вашаломидзе.