Под крылом дракона

И хочется к ним — шагнуть за край, поймать ветер под кожистое крыло, рассекать воздух, убегая от молний и догоняя тучи… Но отчего же именно сейчас, как никогда прежде, ощущается горечь этой ложной свободы, когда выше облаков не пускают прутья клетки?

Ты раб, дракон, — на тебе звенят цепи."

"Подхожу к краю плато, сажусь в привычной манере, свесив ноги над пропастью — ледяной ветер щекочет ступни. Как давно я прихожу сюда, чтобы полюбоваться острыми пиками гор и темным, беспокойным бархатом кромки леса? Не одну сотню лет. И каждый раз неизменно замечаю: что-то меняется — и в далеких очертаниях леса, и в горных грядах, что становятся то ниже, то острее; и дорога к замку словно бы вьется иначе. Ничто не остается неизменным. Даже звезды гаснут, меняя незримый сейчас небесный узор.

Подставляю ладонь ветру. Да, все меняется. Вот и я уже не тот, что прежде. Угасну ли вскоре?

Ветер не дается в руки, молчит.

Запрокидываю голову — первые тяжелые капли дождя падают на лицо.

Перед глазами один и тот же образ: рыжая голова, склоненная к моему плечу. Волосы — мягкие, пушистые и словно объяты огнем, так что кажется, будто я осмелился выкрасть одного из птенцов хальюнгов прямо с горной вершины… В моем видении тоже ночь, но не такая, как сегодня, — сияют звезды, словно рассыпанный речной жемчуг, и в воздухе не пахнет грозой.

Я читаю стихи. Бог-Дракон, я никогда и никому не читал стихов!.. Так зачем?

Глупый старый дракон! Не устану это повторять: я и вправду смешон, как утративший последний разум старик.

Вспомни, как ты не хотел отпускать этого человеческого детеныша — да так, что всю ночь перед прибытием каравана не сомкнул глаз: все думал, как оправдать странное желание… Маленького лисенка нельзя отпускать одного в незнакомый опасный мир, полный зла, предательства и жестокости. Да и Раг О Нар — бездушный ящер, может не сдержать слова, ибо что ему честь? Бессмысленные слова.

Но оправдания были нелепы, как и само желание. Признай, ты просто хотел оставить его себе: быть отцом, другом — кем он захочет…

О, как ты жалок, Ра Джа Лу! Неужели забыл? У тебя нет права распоряжаться чьей-либо жизнью… Бог-Дракон, ты даже своей не смог распорядиться достойно!

Хотя к чему все эти терзания? С тех пор прошло почти две недели. Лис, должно быть, уже дома.

Дождь усиливается, заливает глаза, но я не смыкаю веки. Два солнца — алое и белое — пылают на черном полотне.

Не смотри на меня так, Тысячеокий, — я больше не жду искупления.

Искупление… какое глупое слово. Будто я пытаюсь выкупить у тебя собственную совесть.

Знаешь, Отец… я понял это совсем недавно: даже если ты вновь примешь под крыло своего сына, то мне самому — ни за что не простить себя.