Под крылом дракона

Не способная ступить и шагу вопреки воле этого безумного потока, я чувствовала себя мухой, жалко трепещущей крылышками на клейкой ленте.

Устав бороться, я обмякла, зажатая между дородной дамой и подозрительным типом в растянутом свитере и лоснящемся от грязи кепи. Он немедленно попытался ощупать мою дорожную сумку, единственным сокровищем в которой были шахматы, подаренные Зазу. Не мудрствуя лукаво, я извернулась и с наслаждением заехала воришке локтем в живот — тот заскулил, как побитый пес, и растворился в водовороте человеческих тел.

Мысли, рваные, бессвязные, столпились в моей голове, словно решив устроить забастовку, кричали на разные голоса, перебивая друг друга.

Думай, Лис, думай… Что ты будешь делать, когда выберешься отсюда? Если, конечно, выберешься…

Перспектива добраться до противоположной стороны улицы живой и невредимой с каждой секундой становилась все безнадежней.

Дородная тетка, на чьей спине я практически распласталась, заподозрив в крамольных мыслях, попыталась ткнуть меня острым, как игла, концом сложенного зонтика.

Я увернулась и не стала скандалить — не было сил.

Джалу… Мой крылатый друг, мой дракон… где ты сейчас? Глупый вопрос. Разумеется, в своей комнате с бокалом вина, греешься у камина — ведь в замке всегда такие сквозняки… Я знаю, торговец солгал мне.

Ты слишком сильный. Ты не допустишь…

Нет, хватит! Глупая Лис, время ли думать о других, когда собственная шкура горит? Тебя станут искать — не сегодня, так завтра… И ведь найдут! Девчонка, одна, в незнакомом городе, да что там… в незнакомом мире! Что ты можешь? Если схватит Барух — продаст в рабство, а если Инквизиция… Об этом не хотелось думать.

Огромное чудовище, умело притворяющееся толпой, вдруг остановилось, всколыхнув напоследок все свое гигантское тело, и выплюнуло меня, как застрявшую в горле кость.

Я очутилась на площади. Здесь было так людно, что на каменную кладку, едва виднеющуюся между ботинками и туфельками, не упало бы и яблоко.

В моих легких, забитых пылью и острым запахом грязных тел, смешанным со сладким ароматом духов, уже не осталось места для глотка чистого воздуха, да его и не было.

В отчаянии, с трудом удерживаясь на ногах — от недостатка воздуха кружилась голова, — я заозиралась вокруг, ища спасительную соломинку. И она нашлась — даже не соломинка, а целый деревянный столб, возвышающийся над крышами невысоких домов и мрачно глядящий на творящееся внизу безобразие одним-единственным стеклянным глазом.

Отдавив пару ног и получив лишь одну, зато весьма ощутимую мстительную затрещину, я наконец добралась до фонарного столба, вскарабкалась на него с ловкостью обезьяны.