Королевская кровь. Книга 3

Игорь тряхнул головой, отгоняя привычную тоску, приоткрыл форточку и вышел из комнаты.

Пассажирский поезд, шипя и грохоча, уже останавливался, и проводники открывали двери, выкручивали пандусы. Ручейками потекли из вагонов люди; Стрелковский стоял чуть в стороне, ожидая появления суровой мамы Дробжек."

"Женщина, высокая, широкая, в длинном пальто, очень похожая на дочь, с такой же заплетенной вокруг головы черной косой и круглым лицом — на фотографии эта схожесть не была столь разительной — вышла в числе последних. Она так выделялась на фоне снующей толпы яркостью черт, осанкой — настоящая северянка, крепкая, такая точно может волка удушить, да и с медведем побороться. Наверное, с таких женщин художники-народники рисовали длинноволосых статных красавиц, парящихся в банях и купающихся в прорубях, работающих на сенокосах или взнуздывающих дико косящих глазами жеребцов.

Женщина сразу зацепилась за него взглядом, присмотрелась, кивнула, и он пошел навстречу.

— Анежка Витановна, доброго утра, — поздоровался полковник, принимая тяжелые сумки.

— Доброго, — согласилась старшая Дробжек, осматривая его с ног до головы. Хмыкнула и пошла рядом, несуетливо, со спокойным достоинством. И Игорь вдруг пожалел, что не купил цветов.

— Как доехали?

— А что тут ехать? — ответила северянка, рассматривая здание вокзала. — Вечером села, легла спать, утром проснулась — уже столица. У соседки девица растет смышленая, приглядит за домом и скотиной. Как Люджина?

— Скоро уже сможет ходить, — уверенно сказал Игорь Иванович. — Уже рвется.

— Построже ты с ней, — сурово произнесла волчья погибель, и Игорь улыбнулся, — на месте ей ой как трудно сидеть.

В машине гостья не болтала много, разглядывала дома, улицы, и он, подумав, специально сделал крюк, чтобы проехать мимо площади Победоносца и дворцового комплекса. Показал внимательно слушающей его Анежке Витановне Зеленое Крыло, мелькающее сквозь деревья парка, рассказал о награде, врученной королевой.

— Ее Величество по телевизору такая красавица, — охотно поддержала тему его собеседница. — А я ведь ее мать видела, — поделилась она, — когда она совсем была еще девочкой. С королем Константином приезжали в Лесовину, я тогда только-только Люджинку родила, они к нам в роддом приходили. Тоненькая была, как тростиночка, и глазища на пол-лица, лет четырнадцать ей было, а уже величественная, как богиня. Приветливая такая, светлая, как солнышко теплое. Надо же, надо же. Не верила я, что моя богатырша будет при королевском дворе работать. Хоть она всегда сюда рвалась. А уж когда этот переворот случился…

Она вдруг замолчала, нахмурившись.

— Ты, Игорь Иванович, почему ее у себя поселил?

Вопроса Стрелковский ждал, поэтому ответил без запинки.