Королевская кровь. Книга 3

Полковник поморщился — и не хочется, а придется потратить время, заглянуть в вокзальную дежурную часть, составить фоторобот.

— Внимание! — заскрипел искаженный динамиком чуть гнусавый женский голос. — Пассажирский поезд Великая Лесовина — Иоаннесбург прибывает к пятой платформе. Нумерация вагонов с головы состава. Внимание! Пассажирский поезд…

Он поправил воротник пальто, прошел чуть дальше — туда, где должен был остановиться пятый вагон. На платформе уже толпились встречающие — сонные, радостные, торопливо докуривающие и морщащиеся от табачного дыма. Поспешно катили свои тележки носильщики, а вдалеке, там, где пути, изгибаясь, скрывались из виду, уже выезжал к вокзалу состав с красным паровозом, по традиции трубящий в приветствие ждущим его людям.

С утра он заглянул к Люджине — она высказала желание поехать встречать мать с ним — но на стук в дверь никто не ответил. Он прислушался — тонко дребезжал будильник. Открыл дверь — капитан крепко спала, повернувшись на бок, хотя звон был оглушающим. Горничной видно не было, и он нахмурился, подошел к постели, чтобы найти и выключить орущий механизм.

В комнате сильно пахло лекарствами, было душно, а помощница его прижимала орущий будильник к щеке, крепко зажав его рукой, и не думала просыпаться. И, как оказалось, спала без одежды — тяжелая, полная грудь с крупными темными сосками ударила по глазам каким-то бесстыдным буйством нагого женского тела. Моргнул неловко — голубоватые венки, просвечивающие сквозь белую кожу, грубый солдатский номерной медальон на цепочке рядом с налитой, сочной, нежной плотью, бритая голова со шрамом, бисеринки пота на виске.

Будильник продолжал звонить, и Игорь вытащил его из-под головы северянки, выключил, повернулся — и наткнулся на сонный взгляд мутных синих глаз.

— Пора вставать, командир? — спросила она медленно и сипло сухими губами. Пошевелила рукой, посмотрела вниз, на свое тело, но не стала прикрывать — снова подняла взгляд, расфокусированный, сонливый — глаза ее то и дело закрывались, как у маленького ребенка.

— Я сам встречу, — сказал он твердо, — спите, Люджина.

Последнего не требовалось — она как смежила в очередной раз веки, так и задышала глубоко. Совсем вымоталась. Вчера с ней работал массажист, потом инструктор по лечебной физкультуре, затем к вечеру пришел виталист — просканировать и провести процедуры. Вот после виталиста она и свалилась, даже не поужинав. Стрелковский подтянул выше одеяло — и не было у него никакого возбуждения, желания прикоснуться. Просто неловко. И красиво. Может, потому, что он уже видел ее тело — когда она лежала вся в кровоподтеках в превращенном в щепу сосновом лесу, и бермонтский виталист пытался завести ей сердце. А, может, и не поэтому.