Крик болотной птицы

 — Кажется, ничего подобного я тебе не говорил…

— Ну, — отвел глаза Веселый, — здесь каждый про каждого знает все досконально… А что ты хочешь — концлагерь!

Стариков ничего не ответил, да и не было необходимости что-то отвечать. Тут дело было в другом: Веселый ненароком проговорился. О том, что Стариков, прежде чем угодить в лагерь, побывал в партизанском отряде, знали немцы — ни сам Стариков, ни Лысухин этого и не скрывали. Но откуда об этом мог знать Веселый? Ответ напрашивался сам собою — от немцев. Вот так, походя и ненароком, Веселый дополнительно подтвердил, что он провокатор. «Что ж, и хорошо, коль так, — подумал Стариков. — Если он проболтался один раз, то проболтается и в другой, и в третий раз. Это уж наверняка! С провокатором-болтуном — проще. Понятнее его намерения».

И Стариков намеренно перевел разговор на другую тему. Он стал задавать вопросы Веселому относительно подготовки карателей: что они делают, для чего это делают, как все это можно будет применить на практике — то есть во время стычки с партизанами… Веселый охотно отвечал. Даже — чересчур охотно. Похоже было, он и сам понял, что проговорился, и теперь изо всех сил старался, чтобы Стариков как можно скорее забыл о его досадной оговорке.

— Видишь, сколько их на самом деле? — спросил Веселый. — И взвода не наберется. И как таким количеством воевать с партизанами, когда тех партизан, должно быть, полон лес? Да и эти, которые согласились, так и зыркают исподлобья, так и косятся… Того гляди придушат где-нибудь в темном углу. Хоть меня, хоть тебя. Вояки… Так что, друже Рыбак, верти головой во все стороны! А то ведь и вправду придушат.

— Так ведь, наверное, не одни они будут воевать с партизанами, — осторожно предположил Стариков. — Есть еще полицаи, да и немцы тоже…

— Да ну! — Веселый раздраженно махнул рукой и сплюнул. — Полицаи… Сколько тех полицаев? Не так и много, как и этих. — Он указал рукой на карателей. — Да и в самом городе тоже надо блюсти порядок. И все это — на полицаях. А немцы… А что немцы? Немцы сейчас больше нужны на фронте. Прут большевички! Того и гляди, доберутся и в здешние края!

— Боишься? — глянул Стариков на Веселого.

— Ну, так ведь оно как… — неопределенно произнес Веселый и тотчас же перевел разговор на другую тему. — Ты лучше ответь, что думаешь делать? Горланить каждый день на площади перед пленными? Или, может, у тебя имеется другой вариант?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Стариков.

— Ну, гляди… — сказал Веселый, помолчал и спросил: — А ты-то сам не боишься?

— Чего? — спросил Стариков, хотя и знал, о чем спрашивал Веселый.

— Прихода большевиков, — ответил Веселый.

Веселый как провокатор обязан был задать такой вопрос Старикову — он его и задал. Стариков это прекрасно понимал.