Крик болотной птицы

Сами же смершевцы подчеркнуто не обращали друг на друга внимания — по легенде, они должны были делать вид, что ненавидят и презирают друг друга. Они это и изображали, тем более что рядом были два внимательных зрителя — Веселый и Змей.

По сути, это был показательный урок — и для Старикова, и для Лысухина. Вначале их привели к баракам, в которых обитала основная масса заключенных. Бараки были расположены в виде огромной буквы «П». Внутри этой буквы находилась вытоптанная земляная площадка. На площадке, опять-таки в виде буквы «П», в две шеренги были выстроены заключенные. Их было много — человек, наверно, двести.

— Это — не все, — пояснил Веселый сразу и для Старикова, и для Лысухина. — Всего в лагере заключенных больше шестисот человек. Не считая, конечно, инструкторов. Просто агитировать всех сразу — дело сложное. Не докричишься. Поэтому агитируем частями. — Он рассмеялся, довольный своей незатейливой шуткой."

"Стариков и Лысухин внимательно смотрели на заключенных, перебегая взглядом с одного лица на другое. Вернее сказать, с одной фигуры на другую, потому что почти никто из узников не смотрел на агитаторов и стоящих поодаль вооруженных солдат. Все смотрели в землю, не поднимая головы.

До этого ни Старикову, ни Лысухину не доводилось видеть пленных советских солдат, а тем более узников концлагеря. И конечно, это зрелище произвело на них соответствующее впечатление. Особенно на эмоционального и потому не слишком уравновешенного Лысухина. Стариков интуитивно угадывал настроение своего боевого товарища, он даже подспудно опасался, что Лысухин не справится с эмоциями и вытворит что-нибудь этакое — необдуманное, а потому и смертельно опасное для них обоих. Но Лысухин ничем себя не выдал. Он лишь переступил с ноги на ногу, произнес нечто невразумительное вроде «так-так-так», да и больше ничего.

— Сейчас мы будем агитировать этих глупых и несознательных личностей, — весело произнес Веселый. Он во всем старался быть веселым, он просто-таки тыкал всем в глаза своей показной веселостью — оттого, наверно, и получил такую кличку.

— Так ведь до этого их уже, я так думаю, агитировали, — пожал плечами Стариков.

— Конечно, — согласился Веселый. — И неоднократно. Но, как говорится, сила солому ломит. А вдруг кто-нибудь из них все же надумал принести пользу великой Германии? Были, знаете ли, случаи. Вначале — он упрямится, изображает из себя героя, а потом, глядишь, и соглашается.

— А все потому, — добавил Змей, — что уж очень им хочется кушать! И конечно, еще малость пожить. А другого выбора нет. Вот, бывает, и соглашаются.

— Это точно! — проговорил Веселый.