Крик болотной птицы

Осененный такой внезапной идеей, полковник даже не сдержался от торжествующей улыбки.

— А впрочем, для чего я вам все это рассказываю? — сказал он. — Во-первых, все это довольно-таки банально. А во-вторых… — Здесь полковник сделал преднамеренную паузу. — Во-вторых — разве вы сами не убеждали теми же самыми словами пойманных вражеских агентов? Я думаю, что именно эти слова вы им и говорили. Почему я так думаю? Потому, что никаких других, более убедительных слов просто не существует. Ну так теперь у вас имеется возможность сказать эти слова самому себе. Вот и скажите их!

И полковник еще раз улыбнулся. Придуманный психологический ход ему явно понравился. Он был почти убежден, что это переломный ход и дальше партия будет продолжаться под его диктовку и по его правилам.

И действительно: полковник скорее почувствовал, чем увидел воочию, что сидящий перед ним Стариков задумался. Вайскопф не торопил Старикова: ему казалось, что он его прекрасно понимает — Старикову необходимо было принять решение. А это — процесс непростой. Здесь надо было себя сломать. Да-да, именно так — сломать. Окончательно и бесповоротно.

— Может, вы хотите подумать? — вкрадчиво спросил полковник.

— Нет, — мотнул головой Стариков. — Не хочу…

И эти слова полковнику также казались вполне понятными и психологически обоснованными. Это как нырнуть с обрывистого берега в холодную воду. Тут чем больше думаешь, тем больше появляется сомнений и нерешительности. Значит, нужно нырять, не размышляя. Особенно когда нет другого выбора.

Какое-то время Стариков еще сидел с низко опущенной головой, затем он поднял голову и взглянул полковнику в глаза. Полковник тотчас прочитал этот взгляд. Он был убежден, что это взгляд сломленного человека. А это означало, что полковник победил. Теперь из Старикова можно было лепить любую фигуру. Точнее сказать, можно было использовать его в любом деле. И он все выполнит.

— Итак, я вас слушаю, — произнес полковник.

— Что вы от меня хотите? — спросил Стариков.

— Мы подумаем, как вас использовать во благо Германии, — ответил полковник. — Разумеется, если ваши слова — искренние.

— А у меня что же, есть какой-то другой выбор? — угрюмо спросил Стариков.

— У каждого человека выбор только один — постараться не умереть, — философски заметил полковник.

— Да, — коротко ответил Стариков.

* * *Как и до этого Лысухин, Стариков прекрасно понимал, что против него ведется психологическая игра. Стариков понимал также, что эту игру он обязательно должен выиграть. От этого зависел успех операции, ради которой он очутился в немецком плену. Тут главное было не переиграть. Точнее сказать, согласиться на условия немецкой стороны не слишком скоро, но при этом и не слишком тянуть, не соглашаясь.