Крик болотной птицы

Это было умышленное молчание — так сказать, молчание психологического свойства. Все это время полковник незаметно — это он умел — наблюдал за Лысухиным. Ему было важно знать, как перебежчик себя ведет. Но ничего особенного в его поведении он не заметил. Внешне перебежчик казался спокойным: и его поведение, и поза, и лицо — все выражало спокойствие. А помимо спокойствия, на лице читалась даже легкая скука. А вот тревоги, беспокойства и страха, как полковник ни старался, он на лице Лысухина не заметил."

"Вначале полковник пришел в легкое недоумение от таких своих наблюдений, но вскоре подвел под наблюдения психологическую основу. Тут одно из двух, решил он: либо этот перебежчик изрядно глуп и не понимает, что ему может грозить, либо у него просто-таки сверхчеловеческая выдержка. Впрочем, второе обстоятельство полковник тут же отмел. Перед ним обыкновенный, не слишком умный солдафон, каковых полковник за свою жизнь насмотрелся предостаточно. Есть они в избытке в каждой армии, так отчего бы им не быть и в Красной Армии?

— Что ты можешь сказать о своем напарнике? — спросил наконец полковник.

— О ком? — глянул на полковника Лысухин. — Ах, о нем… А что я должен о нем сказать?

— Как долго вы с ним знакомы?

— Да я его и вовсе не знаю! — пожал плечами Лысухин. — Познакомились лишь перед самой отправкой в отряд. А кто он, что он — мне не докладывали.

— Он что-нибудь о себе рассказывал?

— Вроде ничего особенного, — поморщил лоб Лысухин. — Он вообще парень неразговорчивый…

— Как его зовут?

— Мне он отрекомендовался как майор Петр Стариков. А так оно или не так — спросите у него сами.

— Как тебе удалось его связать и доставить к нам?

— Я и вас мог бы связать точно так же, — развязно произнес Лысухин. — И доставить куда надо. Тут все дело в неожиданности. Ну и в сноровке. Тут я человек ученый! — И Лысухин самодовольно улыбнулся. — Это, знаете ли, примерно то же самое, что связать «языка». Извиняюсь, конечно, за напоминание…

Не то чтобы полковник Вайскопф не обратил внимания на такую развязность: конечно же — обратил. Но он не придал ей видимого значения, потому что решил испробовать на Лысухине некий психологический прием, а именно внезапно переменить тон разговора. Полковник знал: иногда такая перемена дает очень интересные результаты для наблюдений и выводов. Нередко даже полностью разоблачает застигнутого врасплох собеседника.

— Врешь! — крикнул полковник и резко поднялся с места. — Как все было на самом деле? Ну! Отвечать!

Этот выкрик и это движение было настолько неожиданным, что его испугался даже переводчик. А вот Лысухин, похоже было, не испугался ничуть. Он лишь хмыкнул, пожал плечами и сказал:

— Так ведь ваш агент обо всем вам рассказал, не так ли? Все происходило на его глазах.