Кричи громче

С дикой пульсацией в пустующем желудке неосознанно бормочу какую-то ерунду и прокручиваю ручку. Когда та легко поддается, с бурным вздохом облегчения отворяю настежь дверь.

В лицо прилетает порыв холодного ветра. Однако если бы у меня была возможность, сказал бы, что это лучшее, что я когда-либо ощущал.

Настолько все странно, что сложно поверить. Двигаться приходится исключительно на инстинктах.

– Сюда. Скорее! Бежим, Маруся. К бассейну, – поторапливаю. Она не сразу реагирует, приходится с хрипом заорать: – Беги!

Босыми ногами выбиваем по сырой земле гулкую дробь.

– Задерживай дыхание. Прыгаем, – команды, на которые у меня хватает времени и сил.

Затяжной полет, во время которого сердце ухает и совершает болезненный кульбит. Уходим под ледяную толщу за считанные секунды до взрыва. Слышу, как он гремит над нами, выбрасывая в пространство раскаленный воздух. Давая ему схлынуть, какое-то время удерживаю Титову под водой. Скорее всего, дольше необходимого, пока она не начинает серьезно отбиваться.

Выныривая, оборачиваемся к пылающей бетонной коробке. Без какого-либо обсуждения произошедшего трепыхаемся с Марусей в воде и смотрим на то, как жадно трудятся языки пламени. Формально – это конец безумия, которое происходило с нами на протяжении месяца. Но в действительности они не способны добраться непосредственно до того чертового места, где нам сносило башни.

Слишком быстро добавляется шум с улицы. Гражданские, скорая, полицейские – машина за машиной тормозят перед подъездной дорожкой. Они не по вызову. Не успели бы…

Нас нашли?

Что ж, почти вовремя.

Пока помогаю Машке выбраться из воды, скрипит калитка. Мы одновременно оборачиваемся и замираем при виде вбегающего во двор папы Тита.

Машка издает какой-то разорванный звук, взмахивает руками, резко ударяется в плач и, наконец, кое-как справившись с эмоциями, с раненым воплем бросается к отцу. А меня с опозданием накрывает полновесное осознание произошедшего. Едва не отъезжаю психически.

Машинально оглядываюсь на дом. Слепо всматриваюсь в раздражающую зрение яркость.

А что дальше?

Ведь, кажется, все без страховки отдал. Ресурсов не осталось.

Глава 48

Ярослав

Прохожу за родителями в кухню. Когда они оборачиваются, неосознанно отгораживаюсь, скрещивая на груди руки.

– Как ты до этого бункера додумался? Ты вообще думал? Ярослав! А если бы… – голос мамы срывается. – Ты хоть представляешь, что мы пережили? А если бы… Если бы вы, господи боже мой, не вернулись? – боится даже озвучить самое страшное.

Мы только приехали из больницы, где, помимо всевозможных медицинских тестов, успели дать показания следователю. Раздельно. Нас с Машкой сразу же развели в противоположные стороны. На разных «скорых» увезли.