Кричи громче

Замираю перед подсвечивающимся табло и находящимся под ним цифровым управлением.

Какую комбинацию должен вводить?

Это важно. Что-то важное…

Ничего, мать вашу, придумать не получается!

Четыре цифры. Четыре… Всего четыре! Что это может быть? На чем сконцентрироваться? В чем смысл всей это хрени? В чем смысл?

День рождение Леона?

Что может быть для этого психопата важнее?

Вот только… Проблема в том, что я не могу вспомнить точную дату. Двадцать четвертое апреля или двадцать первое? А может, март?

Нет, в этом году мы отмечали на море.

Май? Точно, май. Сезон купания открывали до этого. На Марусе было платье… Красное платье… Голые плечи и ноги…

Май! Двадцать первое или двадцать четвертое?

Вбиваю 2105. Система, доводя меня до отчаяния, орет и сигналит красным.

2405 – результат тот же.

Я не помню… Не помню…"

"Возможно, вообще не в том направлении двигаюсь. Что, если это не дата рождения? Тогда что может быть важнее для этого психа? Он, мать его, мог просто прикола ради брякнуть это и сгинуть в ад. Вполне вероятно, что этот код никакой смысловой нагрузки не несет.

Может, двадцать третье?

2305 – красный!

2205 – красный!

2505 – красный!

2605 – красный!

2705… Охваченный бушующими во мне эмоциями, не сразу соображаю, что система принимает код. Запоздало улавливаю, когда табло загорается зеленым.

Дождавшись раскодирования двери, со всех ног несусь путями знакомой темноты.

– Маруся… – зову поддернутым хрипом. – Я пришел. Святоша? Маруся!

Она не отзывается, и это пугает меня до усрачки. Мечусь по помещению, осознавая, что должен прислушаться. Учитывая забивающий слух пульс, не сразу это удается. Но вот… Со стороны стены доносятся какие-то слабые звуки.

– Нет… Нет…

Времени совсем мало. Никаких шансов на необходимые сантименты. Обхватываю Титошу руками и резко подрываю вверх.

И тогда… она кричит. Севшим, будто не своим голосом полосует мне тело и душу.

Нет возможности должным образом ее успокоить. Поэтому я просто двигаюсь под этот жуткий аккомпанемент на выход. Не чуя усталости, взлетаю вместе с ней наверх по лестнице. Лишь там, в ярких клубах света, опускаю на ноги. Обхватывая ладонями лицо, пытаюсь обратить на себя внимание.

Крика больше нет, его заменяют стонущие всхлипывания.

– Это я, Маруся. Я вернулся за тобой. Посмотри ты на меня! Соберись, черт возьми! Святоша, мать твою… Маруся… – все это с надрывом скороговоркой выпаливаю. – Ты мне нужна!

И она, наконец, реагирует. Часто моргает, пока в глазах не появляется ясность.

– Ты… Ярик… Ярик… Жив… Кровь… – касаясь меня дрожащими руками, еще что-то сказать пытается.

Перевожу взгляд на находящийся над ее головой экран. С замиранием в сердце вижу, что осталось немногим больше минуты.

– Потом. Нужно идти.

Сжимая ее ладонь, тяну к выходу из дома.