Крестьянка в наказание

Матушка встретила, всплеснув руками:

— Да где ж вас носило?

— Да вот, Рушке чего-то привиделось, — проворчал Ольдив. — Уж не знаю, какое ей в голову втемяшилось, повела нас задами, а не дорогой.

— И хорошо, что задами, — пробасил батюшка, входя в двери. — Рушка, Олена, приведите себя в порядок! И оденьтесь поприличнее, чего-то моих дочерей ищут, кто его знает, принесёт их ещё сегодня…

Мы с Оленой переглянулись, пожали разом плечами и отправились к рукомойнику.

Умывшись, Оленка переплела мне косу, постаравшись заплести как можно туже, чтобы кудрявые волосы не выбивались. Переодели чистые платья. Понимая — батюшка не просто так велел привести себя в порядок, надела почти новое, всего два раза надёванное в храм, которое мне очень нравилось.

Стали ждать гостей. Те появились ближе к ужину. Мы с Оленкой накрывали большой стол, когда, едва стукнув в дверь и не дожидаясь отклика, порог перешагнул высокий красивый господин. Сразу узнала — это его сопровождали охранники. Следом порог перешагнул и один из стражей.

Богатый господин так и впился в нас с Оленой глазами, достав из кармана камушек на цепочке. Камушек весело блеснул. Мужчины переглянулись. Мы с Оленкой тоже переглянулись, не понимая чего ждать от гостей.

Со двора вошёл батюшка.

— Господа хорошие, больно часто в мой дом заявляетесь. Сказал же — завтра.

— Нам нужно сегодня! — сказал, как отрезал стражник. — Не обессудь, на твоих дочерей посмотрим сейчас.

У меня оборвалось сердце — что значит посмотрим? Чужие мужики на нас смотреть будут? Чего им надо-то?

Батюшка недовольно скривился, но спорить с господами не решился, позвал только:

Матушка вошла, неся на вытянутых руках большой горшок с приготовленной к ужину картоплей и едва не выпустила его из рук, увидев пришлых гостей:

— Вечера доброго, господа хорошие, — нерешительно проговорила, окинув гостей взглядом и явно прикидывая — не придётся ли и их кормить ужином.

Господ картоплей с молоком не накормишь.

Ужином кормить не пришлось.

Господин шагнул вперёд и вытянул руку с камушком. Глянул на блестевший камушек, на нас с Оленкой, прижавшихся друг к другу, скомандовал:

Мы переглянулись и прижались теснее. Похоже, и сестрёнке не хотелось отходить от меня. Не нравились нам пришлые, которым невесть чего надо.

— Эй, девки! Делайте, что говорят! — грубо рявкнул стражник.

Батюшка нахмурился, у матушки, едва поставившей горшок на стол, затряслись руки… Я давно приметила — не любила матушка посторонних. Всегда старалась к приезжим даже не выходить. А тут ещё и орут!

Захотелось выпрямиться и загородить её. Не успела.

Господин кинул на стражника один лишь взгляд и тот закрыл рот.

— Девушки, с вами ничего не случится.