Красное на красном

Листья оказались безумно горькими, но это было хорошо, только б никто не догадался, что с ним случилось. Сона волновалась, ей хотелось оказаться подальше от страшного места. Юноша вскочил в седло и отпустил поводья. Кобыла пошла вперед, все убыстряя шаг; не останови ее Дик, она б сорвалась в галоп.

Кусты кончились, впереди лежала ложбинка, хорошая ложбинка у родника, только вода в нем будет долго пахнуть кровью. Ричард с ужасом уставился на мертвецов, чьи ноги были на берегу, а головы в воде. Нет худа без добра, не вытошни его в кустах, это случилось бы здесь.

– Окделл!

Окрик Ворона оторвал Дика от созерцания трупов. Маршал был в седле – Моро отыскал хозяина без посторонней помощи.

3

Все было очень просто. Бириссцы делали вид, что их десятка три, но на деле за армией шло в двадцать раз больше. «Барсы» хотели выманить из лагеря талигойский отряд и захватить его врасплох – и выманили, но, увлекшись охотой за Феншо, не заметили увязавшихся следом адуанов и собаку. Вечером измотанный безуспешной погоней Оскар устроился на ночлег, Коннер и Лово отправились за подмогой, а Шеманталь остался караулить.

Бириссцам ударили в спину, когда те меньше всего этого ждали. Резня вышла стремительной и безжалостной – горцы потеряли убитыми более пяти сотен, и шестьдесят три «барса» угодили в плен. Не ушел никто. Это подтверждали нос Лово и число привязанных по ту сторону лощины лошадей.

У талигойцев погибло тридцать два человека, и сорок девять получили раны – от ерундовых до смертельных, однако это была победа, пусть небольшая, но очевидная. Кэналлийцы и таможенники прямо-таки сияли, а вот люди Феншо не поднимали глаз. Пойти за шерстью и вернуться стрижеными – это ли не позор?!

Юноша оглянулся на Оскара – генерал с вызывающим видом стоял среди своих порученцев. Потерпи Феншо поражение, ему и то было бы легче, а так… Они даже ничего не поняли! Когда началась схватка, гвардейцы преспокойно спали, не ведая, что часовые перерезаны, а их самих от позорной смерти или плена отделяет несколько минут.

Странное дело, Дикон не дрался, на его долю выпало самое простое – лошади, но юноше казалось, что он еще никогда так не уставал. Кругом кричали, суетились, докладывали, даже жевали, и все это сливалось в надоедливый, утомительный сон с открытыми глазами.

Совесть требовала подъехать к Оскару и что-нибудь ему сказать, но сперва следовало спросить у Ворона, нет ли приказаний, а сил не было. Ричард мешком сидел на спине Соны, переводя взгляд с восторженных адуанских рож на смущенные лица опозорившихся. Где-то рядом были пленные, но рассматривать легендарных «барсов» юношу не тянуло, он мечтал об одном – забраться в палатку, сбросить сапоги и уснуть, а до этого счастья было часа три рысью.