Мадам будет в красном

Ева могла вылить на нее утренний стакан молока или горячий чай. Мария Ивановна постоянно была начеку, чтобы не произошло беды. Она ужасно уставала, тем более все Евины проделки ей приходилось «разгребать» одной. Ее муж все так же часто уходил в дальние рейсы, и, хотя Мария Ивановна и Липа впервые за многие годы не знали материальных проблем, морально им жилось тяжело. Молчаливая Анна, неукротимая Ева и постоянная война между ними. Таким запомнила Олимпиада Бердникова свое детство.

– Перед тем как отдать девочек в школу, мама настояла на том, чтобы показать Еву детскому психиатру, – рассказывала Олимпиада. – Ее врачебный опыт в этой сфере был очень скромным, но все-таки именно она была тем человеком, который первым заметил душевное нездоровье Ляли, и теперь она боялась, что болезнь могла передаться по наследству Еве.

Перенесенный Евой стресс и полученный серьезный ушиб головы могли послужить катализатором душевного расстройства. Для Марии Ивановны Бердниковой это было очевидно. Она страшилась сказать о своих подозрениях мужу, зная, как долго он отказывался признавать психическое заболевание первой жены. Ей не хотелось, чтобы он тревожился из-за Евы понапрасну. И врачебная комиссия перед школой оказалась прекрасным поводом для того, чтобы все-таки обратиться к специалисту. Сергею Мария Ивановна ничего не сказала. Он знал, что жена с девочками ходит по врачам, для него этого было достаточно.

– И что сказал врач? – На этом месте рассказа Зубов даже дыхание затаил.

– Ничего. – Олимпиада пожала плечами. – Он осмотрел Еву, поговорил с ней и вынес заключение: она – здорова. Правда, выявил у Евы детский невроз, но это нормально для ребенка, потерявшего мать, да еще при таких страшных обстоятельствах. И был уверен, что вызывающее поведение девочки вызвано лишь отчаянным желанием привлечь к себе внимание. Ева чувствовала себя нелюбимым ребенком и старалась таким способом снова завоевать сестру, близости которой ей так не хватало.

– А дальше?

– Да ничего, – Олимпиада устало вздохнула, – все осталось, как было. Этот кошмар, постоянным источником которого была Ева, длился годами. Аня отлично училась, ходила в художественную школу, Ева безбожно прогуливала, хотя тоже отлично рисовала, но ее было не заставить делать уроки. В десять лет она начала курить, все время сидела с мальчишками в каких-то гаражах, но хотя бы перестала третировать Анну. Теперь сестры жили совершенно независимо друг от друга, стараясь даже не разговаривать.

А через полгода после десятилетия двойняшек Сергей Бердников погиб в автокатастрофе. Когда Анне сказали о смерти отца, она заплакала, а Ева, наоборот, рассмеялась.