Мадам будет в красном

Мысль о причастности Анны к преступлению казалась невозможной, но он был достаточно профессионалом для того, чтобы не сбрасывать ее со счетов. Личные пристрастия в их работе не могли ничего объяснить и ни от ничего избавить. В глазах Лаврова он читал жалость, и это было совсем невыносимо.

– Понимаю, не маленький, – буркнул он. – И если она в чем-то виновата, то я это приму, ты не думай, Серега.

– Ладно, проехали. – Лавров хлопнул товарища по плечу и оседлал стул, показывая, что готов слушать. – Ты мне лучше расскажи, что тебе вчера еще Олимпиада рассказала. Про семейство Бердниковых.

После того как мать выбросилась вместе с ней из окна, трехлетняя Ева Бердникова провела в больнице три месяца. Однако и за такой недолгий срок отношение сестер друг к другу коренным образом изменилось. Если до трагедии они были «неразлейвода», то теперь едва терпели друг друга. Более тихая и молчаливая Анна старалась как можно больше времени проводить в одиночестве в дальней комнате. Казалось, ее тяготит как общество Липы, с которой девочки теперь жили в одной квартире, так и чрезмерное внимание Евы.

Казалось, за три месяца разлуки девочка как будто смирилась с тем, что сестры у нее больше нет, и возвращение Евы в свою повседневную жизнь воспринимала с трудом.

– Когда случилась трагедия, она в первые дни совсем не спала, все время искала Еву. Именно Еву, не мать, – рассказывала Олимпиада Зубову. – Мама была вынуждена начать поить ее успокаивающей микстурой, бромом. Постепенно сон наладился, и, хотя последствия перенесенного шока все-таки, как говорит мама, были налицо, Аня стала гораздо спокойнее. Потом, когда Ева вернулась домой, Аня никак не хотела с ней играть, делиться игрушками. Она не отталкивала сестру, нет. Просто старалась уединяться при любой возможности. Моя мама, детский врач, считала, что ребенку надо дать время побыть наедине с самим собой, поэтому частенько просила меня отвлечь Еву, занять ее, чтобы та не приставала к Ане, давала той побыть одной."

"По словам Олимпиады, если Аня после трагедии стала тихой и погруженной в себя, то в Еву, наоборот, будто бес вселился. Она орала, визжала, каталась по полу, чтобы привлечь внимание сестры. Когда это не помогало, она начинала ломать ее игрушки, щипаться и даже бросаться на свою близняшку с кулаками.

Воспитательница в детском саду, куда ходили сестренки Бердниковы, частенько жаловалась на агрессию Евы по отношению и к другим детям. Она дралась отчаянно, как будто от этого зависела ее жизнь, кусалась, а однажды даже ударила одного из мальчиков ножницами. К счастью, те были детскими, предназначенными для резки бумаги, и особого ущерба не нанесли, но Еву стали бояться и старались обходить стороной. Но больше всего от нее доставалось Анне.