Мадам будет в красном

И этот смех, жуткий, нечеловеческий, пробудил в Марии Ивановне новые подозрения относительно психического здоровья девочки.

– Понимаете, в медицине есть такой термин «аффективная неадекватность». Это как раз тот случай, когда человек, больной шизофренией, проявляет неадекватную реакцию, например, смеется при сообщении о трагическом событии. Кроме того, Ева могла увлеченно что-то рассказывать и вдруг оборвать свою речь на полуслове, замолчать, глядя куда-то внутрь себя, а потом засмеяться и убежать. Она частенько бывала раздражительной, а иногда сыпала какими-то суперидеями. К примеру, как-то три дня не выходила из своей комнаты, потому что придумывала сверхстойкую краску для своих картин. Иногда, кстати, она могла рисовать сутки напролет, не отвлекаясь на еду и даже не выходя в туалет, а потом месяцами не подходила к своему альбому для рисования.

Мария Ивановна, оплакав мужа, к которому относилась тепло и нежно, хотя по-настоящему и не любила, осталась один на один с этой проблемой. С Евой. После похорон отца Ева будто окончательно сошла с ума. Она кричала во сне, в кровь расцарапывала себе руки, ноги, шею. От нее постоянно пахло сигаретами, а иногда еще и алкоголем, который чуткий нос Марии Ивановны улавливал в малейшей концентрации, хотя девочка не призналась ни разу. Спустя пару месяцев Мария Ивановна фактически силой во второй раз в жизни отвела ее на прием к психиатру. Но тот снова ничего подозрительного не обнаружил."

"– Ребенок уже второй раз в жизни переживает ужасный стресс, – сказал врач. – Девочка, похоже, искренне любила отца. Сейчас она чувствует себя совсем одинокой, раз уж вынуждена жить с вами. Вы же ей не родная мать, и кроме нее у вас еще двое детей. Поэтому девочка и бунтует. Это всего-навсего механизм, который позволяет ей справляться с ее горем и одиночеством. Постарайтесь с ней не бороться. Постарайтесь не видеть в ней больного ребенка, постарайтесь разглядеть в ней личность.

– И ваша мама?..

– Мама старалась как могла. А я… Я очень хотела ей помочь. И поэтому после школы поступила в медицинский институт. Я осознанно решила стать психиатром. Я мечтала понять, что происходит с Евой, мечтала вылечить ее, если она больна, и вернуть покой в нашу семью.

– И как, получилось? – Зубов очень старался, чтобы в его голосе не звучало слишком много сарказма, но, видимо, ему это не удалось.

– Нет, – тихо ответила Олимпиада Бердникова и отвернулась к окну, прикусив губу.

Глава 6

Этой ночью она опять не выспалась. Бывало, крепко проспав всю ночь, она просыпалась утром разбитой, как будто прикорнула на час-другой, не больше. Анна нажала на кнопку кофемашины, услышала бодрящее жужжание, втянула носом приятный кофейный аромат, дающий силы жить дальше, и нахмурилась.